Текст послания окончательно привел мысли в порядок. Хотя внутри еще оставалась какая-то пустота, мозг уже начал выдавать первые идеи.
— Миша, срочно разыщи Лену. Пусть она доставит в офис все данные по зеленому кардамону. Обрати ее внимание на то, что необходимо найти и взять с собой литературные источники, по которым Боря формировал его состав. Пока о факсе ничего ей не говори. Я скоро буду. Обсудим все не по телефону. Привет. — Не дождавшись ответа, Родик нажал на рычаги и медленно положил трубку на аппарат.
Посидев еще несколько минут, он вернулся в ванную. Перед тем как продолжить бритье, долго смотрел в зеркало, но, не увидев ничего нового, опять намылил щеки, аккуратно добрился, почистил зубы и залез под душ. Также методично он позавтракал, не спеша выпил две кружки чая, оделся и вышел из квартиры. Лифт долго не приезжал, но Родик, против обыкновения, не нервничал и даже не собирался воспользоваться лестницей, что делал каждый раз в таких случаях.
Наконец он добрался до машины, завел ее, очистил лобовое стекло от наледи и принялся прохаживаться по двору в ожидании полного прогрева мотора и салона. Все это время он не переставал размышлять, а размышлять было о чем. Родик никак не мог соединить информацию из Лондона и данные, полученные несколько дней назад от Лены.
Единственным объяснением могло стать еще раньше высказанное им предположение о том, что Боря неверно задал исходный состав зеленого кардамона, а образец танзанийцев являлся желтым кардамоном, либо его кто-то подменил. Как это могло произойти? Боря — опытный, знающий научный сотрудник. Почему он ошибся? Бред… Подмена же могла произойти только у нас. «Поеду в Ленинку разбираться», — решил Родик.
Он уже несколько лет не посещал главную библиотеку страны, в которую когда-то настойчиво стремился и сумел попасть только после защиты кандидатской диссертации, да и то приложив массу усилий и пройдя долгие мытарства. Ленинка считалась единственной библиотекой Москвы, где можно было найти ответ на любой вопрос и даже почитать запрещенные труды капиталистических философов. Здесь Родик впервые познакомился с Ницше, Фрейдом и многими другими основателями чуждых коммунистам идеологий. Книги эти были тяжелыми для чтения, и Родик временами засыпал в тишине читальных залов. Однако желание понять причины, по которым этих общепризнанных гениев ругали хуже, чем любых подонков, превалировало, и Родик с присущим ему упорством изучал придуманные ими философские концепции. В результате ничего предосудительного он не обнаружил, хотя многое из прочитанного представлялось спорным и слабо обоснованным. Вскоре Родик потерял интерес к подобному чтению и стал посещать Ленинку лишь по необходимости, связанной с возможностью получения свободного библиотечного дня, — тогда он мог заняться научными вопросами, не входящими в круг его прямых служебных обязанностей. С годами таких библиотечных дней становилось все меньше, а в последние годы они вообще исчезли.
Родик уже подзабыл методику поиска необходимых источников. Поэтому ему пришлось долго перебирать и листать многочисленные картотеки, открывая различные ящики и выписывая замысловатые коды. Наконец он заказал необходимые журналы.
Ожидая их получения, Родик окинул взглядом зал и удивился его пустынности. Когда-то здесь было нелегко найти свободное место. Сейчас лишь кое-где горели настольные лампы, свидетельствующие о наличии читателей. «Самая читающая страна в мире потеряла интерес к чтению, — подумал Родик. — Все хотят хлеба и зрелищ. Вот оно — классическое развитие Империи. Или классический конец Империи…»
Размышления Родика прервала пожилая библиотекарь, попросившая его расписаться и взять журналы.
Листая статьи о кардамоне, Родик удивился их конкретности. В статьях в основном обсуждался именно состав пряности. Исследовались особенности, связанные с местами произрастания. Родик буквально за несколько минут выписал из нескольких статей химический состав грин кардамона. Библиотекарь даже удивилась тому, как быстро Родик возвратил журналы, и поинтересовалась, не надо ли ему чем-то помочь. Родик, охваченный нетерпением, поблагодарил, попрощался и спешно покинул библиотеку.
Дорогу до офиса он мог проехать с закрытыми глазами. Поэтому его внимание не отвлекалось ни на что, а было сосредоточено на одной мысли: «При такой доступности материала ошибки быть не могло. Значит, имеющиеся у него данные должны совпасть с лондонскими. Другого не дано, но — есть. Борины данные, вероятно, другие. Скоро это будет ясно. Объяснение только одно — Боря сделал это умышленно. Но зачем? Он же понимал, что обман быстро вскроется. Боря — далеко не сумасшедший. Что-то не сходится, не вяжется…»