«Только бы не Анна Владимировна!» - успел подумать Волков.
- Наша замечательная и очаровательная Анна Владимировна Штерн!
Все зааплодировали, не оставив Виктору Игнатьевичу иного выбора, как присоединиться к ним. У них что, других талантов нет? Он сделал глубокий вдох, настраиваясь на долгое и нудное исполнение песен на немецком языке, но актриса удивила его — она стала танцевать под аккомпанемент рояля. Звучало что-то джазовое, мелодичное. Сбросить бы ей лет тридцать — зрелище могло бы быть гораздо интереснее.
Присутствующие, однако, его взглядов на искусство не разделяли. Они прихлопывали в такт музыке и делали одобрительные замечания.
Инспектор, поглощённый анализом несоответствия их вкусов, не заметил, как опорожнил свой бокал. Он собрался просто поставить его на столик, но чья-то заботливая (наконец-то!) рука наполнила его снова и протянула ему.
- Прошу вас, многоуважаемый Виктор Игнатьевич!
Галантно склонившись, над ним стоял «кавалерист».
- Я, пожалуй, воздержусь, - улыбаясь ответил ему высокий гость. - У меня на сегодня есть ещё кое-какие планы, для выполнения которых мне потребуется трезвая голова.
- Уж если на то пошло, - не смутился отказом Станислав Артемьевич, ставя почти полный бокал обратно на столик. - Трезвую голову необходимо иметь для выполнения абсолютно любых планов. Вы не находите?
- Вероятно, это так.
- И даже некоторые безрассудства лучше совершать всё в том же трезвом состоянии.
- И с этим я тоже соглашусь.
- Получается, что мы с вами — единомышленники! - радостно воскликнул «кавалерист», вызывая подозрения в том, что сам он следует этим мудростям, исповедуемым на словах. - Вы, кстати, собирались о чём-то со мной поговорить.
- Да.
В самом деле, собирался. Про урок анатомии. Но почему-то это событие, так взволновавшее его днём, казалось теперь каким-то слишком далёким и почти нереальным.
- Вы сами придумали методику своего преподавания? - нашёлся инспектор, прерывая паузу.
- Сам. Для нашей школы это вообще характерно: уникальные методы, оригинальные трактовки. Поэтому к нам стоит такая очередь.
- Вижу, что вы гордитесь этим.
- Было бы неискренним с моей стороны утверждать обратное.
Анна Владимировна тем временем сорвала очередную порцию оваций и, ободрённая, продолжила в том же духе, но в слегка убыстренном темпе. Положительно, у неё это получалось лучше, чем пение Шуберта.
- Да, она восхитительна! - подтвердил Станислав Артемьевич. - Не так молода, конечно, как ваша пассия. Но... Не всем же достаются свежие, нежные бутоны. Нужно кому-то и старушек окучивать. Им ведь тоже хочется.
- Простите?!
- А что тут такого? Это законы жизни.
- Мне кажется, вы забываетесь! - взвизгнул, вставая, Виктор Игнатьевич, сам смутившись этому нелепому звуку, вышедшему из него.
- Ну-те, ну-те! Что вы так разгорячились? Я же вам давеча рассказывал, что в нашей деревне ничто не может укрыться от посторонних глаз. Практически — предупредил. И теперь я же у вас и виноват.
Волков, вне себя от бешенства, схватил бокал, и сделал из него два больших глотка, отчего дыхание его не только не восстановилось, как он наивно ожидал, но и произошла обратная метаморфоза: он чуть не задохнулся.
- Выпейте лучше воды, - посоветовал участливый собеседник. - Полегчает. Говорю вам, как специалист.
- Если вы ещё раз... позволите себе... хотя бы намёком...
- Умолкаю, умолкаю! Но о чём же мы тогда с вами будем беседовать?
- У меня лично отпала в том необходимость.
- Ах, да! О погоде! - продолжил кривляния Станислав Артемьевич. - Любимая тема людей, не обладающих навыками светской беседы. Таких, как мы с вами. Вы слышали последний прогноз? На нас опять надвигается снегопад, будь он неладен! И этот обещает быть даже сильнее предыдущего.
- Что? - Виктор Игнатьевич на мгновенье позабыл об их ссоре. - Вы уверены?
- Абсолютно.
- Когда?
- Вполне возможно, что начнётся ещё до наступления утра.
Если он не врёт, такой поворот событий будет означать неминуемую задержку его возвращения в город.
- Связь уже обрубилась, - не останавливался словоохотливый собеседник. - Да разве это связь! Прошлый век, а не связь. Эх! Одно утешает: запасов крепкого хватит на целый год.
Волков помотал головой. Он, кажется, пришёл сюда с мыслью что-то предпринять. Что-то такое, что бы приоткрыло завесу тайны. Приблизило его к выполнению миссии. А вместо всех этих благородных планов он опять занимается не понятно чем, и голова его уже не на месте. От выпитого коньяка или ещё от чего…