- Отучишься на сварщика и что, ко мне придешь работать? – поинтересовался Алексеич.
- А хотя бы и к вам.
- Ко мне ты всегда успеешь, а вот на ноги становится тебе нужно в другом месте.
- Так вы б мне зарплату подняли и все!
- Это я могу, -поддержал шуткой Алексеич, - учится ты за какие деньги будешь?
- Я думал об этом.
Саня знал, потому что помощь матери будет минимальной. Больше родственников у него нет. Его бы вообще давно забрали из семьи, если бы не директор школы. Он хорошо знал Саню, как и каждого ученика в своей небольшой школе, и не стал вызывать комиссию по изъятию из неблагополучной семьи.
- И что надумал? -прервал его размышления Алексеич.
- Хочу по выходным к вам приходить, чтобы хватало денег на учебу. «Даже и так не будет хватать», - поймал он себя на мысли.
Будто прочитав его сомнения, Алексеич усмехнулся. Усмешка такого рода была присуща людям после пятидесяти. Алексеич хотел помочь парню.
- Давай так, не то чтобы мне некуда было девать деньги, но я тебе помогу.
- Просто так я ничего брать не буду, - перебил его Саня.
- Так я не просто так. Я что, дурак, давать тебе деньги просто так? Вот что я придумал. Каждый раз после учебы ты будешь приходить ко мне и работать только со сваркой. Никаких тебе пыльных мешков в зернохранилище, ни гнилой картошки в буртах. А еще, помнишь наш полуавтомат? Разве на нем можно работать? Ты будешь практиковаться на новеньком Палаксе. И платить я тебе буду как сварщику.
Вскоре Алексеич отвел Саню в мастерскую, чтобы показать новенький полуавтомат. Рядом лежали краги, новые кирзовые сапоги, комбинезон и защитный шлем. Саня с благодарностью посмотрел на Алексеича, как ни разу в жизни не смотрел на своего отца. Он знал, что на него можно положиться. Знал он также, что Алексеич его друг, возможно, самый лучший.
Сергей, одноклассник Сани, был предельно строг к себе в подготовке. Он то и дело повторял материал на более глубоком уровне. Со времен олимпиадной подготовки он привык, что четкая систематизация работы и настрой на получение результата поможет не потерять мотивацию.
Для чего не нужно было искать Сергею мотивацию, так это для его любимого увлечения – физики. Занимаясь изучением колебаний электромагнитных волн, он всецело принадлежал процессу. Мог до ночи заниматься измерением различных показаний, которые выдавал ему прибор, купленный родителями в наборе «Юный физик». Его комната была уставлена различными антеннами, по которым он то получал, то передавал радиосообщения самому себе. Сергей уже знал принцип работы кабельного телевидения, изучил диапазоны частот гражданской авиации и электромагнитное излучение. Физика предопределила его будущее. Часто его родители искренне удивлялись, почему еще Сергей ездит на олимпиады и занимается историей. Сам он считал, что, если бы учитель физики был таким же ориентированным на ученика как Андрей Васильевич, его бы точно ждал успех на олимпиадах и конкурсах по физике.
Учил Сергея физике человек с причудливым именем и фамилией. Лишь отчество у него было обычным – Лаврентий Михайлович Гекторович. В свое время он являлся членом Академии Наук, университетским профессором в области механики. Как иногда водится у талантливых людей, он каждый день рисковал помереть от настоящей мужской болезни – цирроза печени. Знатно выпивая, он все же отдавал себе отчет, что перед ним необычный ученик. Иногда он совершал попытки научить чему-то новому Сергея, но тяга к самогону у него была сильнее.
Будь это учитель-языковед или историк, думал директор, уже давно бы выгнал этого пьянчугу. Но физиков сейчас днем с огнем не сыскать. Нехватка физиков чувствовалась и в приличных городских школах, что уж говорить про деревню. Выпускники физических факультетов редко хотят связать свою жизнь со школой. Перед ними обычно открываются приятные перспективы более денежных специальностей. Тем более, это мужчина. А мужчина в школе цениться вдвойне. Любая школа хочет заполучить учителя мужчину. Да что тут, к ним и отношение лучше, и перспектив в карьере больше.
Корнем таких двойных стандартов в отношении к учителям является обыкновенный сексизм. Как считала Ирина Валентиновна Войтенкова, одна из сестер-замов, от учительницы требуют мыслимого и немыслимого. Им и классное руководство всучат, патриотические клубы, кружки самодеятельности… Словом, все то, что должно быть в школах и чем никто по доброй воле не хотел заниматься. Что до мужчин, то если они чего-то не хотели делать сверх своей нагрузки, то как правило и не делали. В большинстве своем, если поставить двух среднестатистических учителей; мужчину и женщину, то, при прочих равных, мужчина будет считаться талантливым, а женщина чуть ли не бездарностью.