Услышав шаги в квартире, он не стал прислушиваться, теперь его интерес привлек заброшенный пакет. Что в нем? Включив фонарик, профессор обнаружил обычный закрытый пакет, который по своему весу походил больше на пакет макулатуры. Никогда в жизни такой пакет не привлечет к себе внимание. Никогда, но только не сейчас. Больше всего он хотел зайти к Вале.
-Теперь! – думал профессор. – Встану и зайду в квартиру. Я ей такой разнос устрою, она все мне расскажет!
Не успел он обдумать свою гневную речь до конца, как в квартиру к Вале кто-то вошел, открыв дверь своим ключом. Голосов из квартиры не было слышно, и спустя полчаса ожидания и прислушивания профессора снова склонило ко сну.
Уснуть он так и не смог, лишь изредка впадал в легкую полудрему. Дождавшись четырех часов утра, он засобирался на вокзал. Шел неспешно, ведь до вокзала минут двадцать хода, а открывается он лишь в пять утра.
В пятидесяти метрах справа от вокзала имелась еще одна автобусная остановка и еще одна скамейка. Профессор уселся на нее, разложил содержимое своей сумки и принялся допивать остатки чая.
За всю рабочую неделю его вряд ли отвлекала какая мысль от той, что касалась Вали. Профессор ничего не понимал. Вопросов было больше, чем ответов. Понятное дело, никаких конкретных вопросов профессор себе не задавал. Он просто думал, что бы это все могло значить и почему Валя врет.
Вечером пятницы, когда обычные люди отдыхают после насыщенной недели, на кухне профессора кипела работа. Весь стол был завален необходимым провиантом для очередного похода в мусоропровод. Подготовка была более основательной, а планы - грандиознее. Он собирался дежурить там безвылазно целых два дня.
Рано утром он хорошенько посидел в туалете, чтобы его не приперло «по большому» на месте слежки. Для мочи он взял молочную бутылку с широким горлышком, куда планировал справлять нужду целые два дня. Чая тоже стало больше. Вместо привычного литра он дополнительно взял имеющийся дома маленький термос на пол литра и бутылку воды. Кроме овсяного печенья собрал несколько вареных яиц с хлебом.
Перед выходом из дома он закинул в сумку шарф и горсть шоколадных конфет. Как он сам часто говорил: «Сладостей много не бывает».
Засесть в мусоропровод он планировал с самого утра, и на это было вполне реальное объяснение. Валя однозначно не будет ждать его утром, в это время он к ней ни разу не приходил, а значит она будет заниматься привычными для себя вещами.
Временем затишья он называл период с двенадцати до четырех, когда она могла его ждать с рынка. Профессор считал, что именно в это время ему можно будет хорошенько вздремнуть. Он мог себе позволить ехидно улыбаться, когда представлял Валю, лежащую в постели без надобности, напрасно ожидая его. Профессор понимал, что спать ему придется отрывками и на не комфортном лежаке. Перерыва в четыре часа должно хватить.
Он пришел туда утром, когда на улице стоял туман, а город спал. Ему не составило труда снова засесть в свой дозорный пункт, где он будет больше слушать, чем делать. Профессор по-прежнему собирал информацию. Его уже несколько раз подрывало зайти к Вале выяснять отношения, но он не стал. Его успокаивала мысль, будто за эти выходные он станет больше знать и понимать в ситуации с ней. Что-то наверняка должно произойти.
Примерно около десяти или в половину одиннадцатого из квартиры Вали вышел мужчина. Он там ночевал. Это не сосед или кто-то временный.
«Этот мужчина тут живет, с Валей», - подумал профессор. Но тут же отбросил свою мысль – настолько неправдоподобной она была. Мужчина моложе Вали лет на двадцать. Это все тот же мужчина, которого профессор видел из беседки, и тот, с которым потом увидел с Валей на улице.
Спустя несколько минут после ухода мужчины дверь Валиной квартиры снова отворилась, но не захлопывалась.
-В тапках она недалеко, - лишь успело промелькнуть у профессора, как дверь мусоропровода открылась и туда влетел пакет.
Она ушла в квартиру и закрыла дверь на замок.
Профессор едва ли успел опомниться, что снова чудом не попался. Когда Валя выходила, он еще больше высунул голову из поролона, чтобы лучше слышать.