Дом имел обычную деревенскую планировку. Кроме основной комнаты была еще кухня и различного рода хозяйственные помещения. В одном из них Алексеич оборудовал душевую кабину. Отопление было проведено лишь в зернохранилище и использовалось только в самых крайних случаях. Оно не особо было нужно парню, ведь центральное место жилища занимала русская печь с плиткой для готовки. Плиткой он пользовался редко, потому как у него был газовый баллон и плита. Комната была обставлена скромно и практично. Сам он ничего не покупал, лишь занимался перестановкой того, что покупал сюда Алексеич.
Кровать он примкнул к самой печи и лишь в теплое время года оттаскивал ее подальше к окну. Окон в комнате было целых четыре, что очень охлаждало дом. Зимой топить нужно было и утром, и вечером, что тоже устраивало Саню. На полу он сам уложил ламинат, который утеплял холодное дерево. Но даже сейчас, весной, по периметру комнаты возле самих плинтусов поддувало холодным воздухом.
Между двумя центральными окнами находился компьютерный стол с ноутбуком. У него не было много свободного времени, чтобы праздно сидеть в интернете. Часто бывало, что после работы, хорошенько поужинав, он начинал смотреть видеоролики по его главной страсти в жизни – сварке. Хоть его уровень уже позволял самому снимать видео, Саня тщательно просматривал лучшие работы коллег из интернета.
«Когда в стране средняя зарплата в два раза ниже, чем у тебя, грех жаловаться» - думал Саня. Его в принципе терзала совесть от того, что он любимчик Алексеича и, если откровенно, тот серьезно переплачивал ему за работу.
Саня был единственным человеком, на которого всецело и полностью мог положиться фермер. Бывало, тот не успевал приехать к рассвету, когда возил сдавать зерно на приемный пункт и тогда рабочим днем начинал рулить молодой парень. Еще нужно было продавать семена картофеля частным лицам, пока не будет Алексеича. По мнению фермера, эта, да и многая другая штатная работа не могла быть поручена кому-то другому. Хоть у Алексеича и были добросовестные работники, он никому из них так сильно не доверял, как Сане. Он многого насмотрелся в своей фермерской жизни, когда работники, не обязательно бывшие, но и действующие, совершали ночные набеги на его мехдвор и выносили через забор все то, что они заприметили, находясь днем на работе.
Алексеича немного терзала мысль о Сане, о будущем этого доброго парня, которого очень сильно огорчила жизнь. С другой стороны, о чем еще было думать Алексеичу, если он сейчас остался один, полностью один, и смысла в его фермерстве было немногим больше, чем если бы он занимался разведением муравьиной фермы. Даже некоторые его работники, из тех, что постарше и могли называть его на «ты», часто говорили: «Чего тебе не хватает, Алексеич? Ради чего стараешься? Все копишь-копишь, на тот свет же не унесешь!»
- Что правда, то правда, - отвечал Алексеич. – Но если я все сверну, технику распродам и буду ездить каждый день по ресторанам, где ж вы все работать-то будете?
Обычно на этих словах Алексеича похлопывали по плечу и с улыбкой благодарили. А сам фермер переводил дух, что от него отстали с расспросами хоть на некоторое время.
К выходным Саня подготовился основательно. Можно сказать, даже слишком. Сперва закупил продукты для шашлыка, немного овощей, готовых мясных блюд и прочего провианта. К алкоголю он был равнодушен и даже опасался его пить, но немного пива взял. Просто так, чтобы угостить Сергея.
«Не каждый же день ко мне приезжают друзья» - думал он. Опаска Сани была связана с родителями: уж слишком много бед принес алкоголь в его семью. Сам мог выпить, но всегда старался соблюдать меру, чтобы не дать разыграться ненужной наследственности. Парень быстро умылся из-под крана на улице и уже спешил в подсобку переодеваться. С минуты на минуту должен прийти Алексеич и подменить его до трех часов. Срочной работы нет, а все подготовительные он закончил.
Он знал, что Алексеич немного подежурит за чашечкой кофе и газетой, потом отпустит пару клиентов, которые точно приедут за семенами, и обойдет территорию. Обход – важная и сакральная в некотором плане часть деятельности Алексеича. Словно он примечает работу на завтра, но завтра воскресенье, он точно никуда не поедет и даже не зайдет на территорию мехдвора.
Весеннее воскресенье, как часто слышал Саня, идеально для ловли карася. Алексеич обожал ловить мирную рыбу и терпеть не мог рыбалку на хищника вроде окуня или щуки. Возможно потому, что сам был по жизни хищником и охотиться на себе подобных не входило в его планы.