Сергей встретил Саню ранним утром вокзале в Дистлово. Моросил дождь, дул сильный ветер. Не было и намека на хорошую погоду днем, которую обещали синоптики. Парням было зябко. Одетые не по погоде, они быстро шагали в здание вокзала.
- Еще сел в последний вагон, -упрекнул Сергей. – В следующий раз приезжай днем в хорошую погоду.
- Следующего раза не будет, -мрачно ответил Саня.
- Это, ты мне дома расскажешь. А сейчас, пошли по кофею! Помнишь?
Конечно же он все помнит. Еще в школьные годы, ребята часто ездили на последние деньги в райцентр, чтобы просто побродить по улицам. Железнодорожный вокзал был тем местом, куда они приходили потратить последние деньги перед отъездом домой. Кофей – это не кофе в понимании ребят, это непонятная растворимая жижица, которая больше походила на «ароматизатор кофе». Обычно они усаживались за один из многих пустующих столиков и чувствовали себя хозяевами жизни. Как и многие тут, пили кофей и мечтали о будущем, пока не приходило время последнего автобуса в Миргалиево.
Саня кивнул, они зашли в теплый холл вокзала. В кафетерии работала все та же тетя Галя, которая могла утихомирить охмелевшую компанию без прибытия наряда. К слову, наряд находился тут же, в здании вокзала, и, как часто бывало, сотрудники смотрели по камерам видеонаблюдения, стоит ли вмешиваться. Если тетя Галя смотрела в камеру, то полиция появлялась сразу же. Саня с Сергеем это знали, поэтому их забавляла такая слаженность в работе.
- Драсьте, теть Галь! Нам два кофея и два коржика, -будто школьник пролепетал Сергей.
- Драсьте, драсьте! Сейчас, ребятки вы мои, сейчас. Садитесь, я все принесу вам.
Тетя Галя хоть и была одна, но все отлично успевала. Она была и кассиром-продавцом, и кладовщиком, и, если сама того желала, официанткой.
- Я не вернусь в Польшу, - сказал Саня. Он взял обеими руками пластиковый стаканчик, и начал на него дуть: уж очень горячим был напиток. Его локти были на столе. Поверх стакана уставил на Сергея грустные и усталые глаза и пристально смотрел на него.
Еще на перроне Сергей просил его обо всем рассказать дома. Но Сане не терпелось. Он выглядел как побитая собака, доведенная до отчаяния. Если и есть такой термин, означающий «собачье отчаяние», то образ Сани подходил ему как нельзя кстати. Мысленно он пытался сократить свой рассказ, чтобы осталась самая суть. О том, что случилось с ним в Польше, он никому не рассказывал, а значит, не представлялось случая прилюдно страдать. При всех своих плюсах Саня любил, когда его жалеют. Иной раз не мог удержаться, чтобы не рассказать какую печальную историю из своей жизни. Конечно, распространяться о личном налево и направо он не собирался, но жаловаться Алексеичу или Сергею любил.
- Ты чего задумался? –попытался «разбудить» друга Сергей. – Валяй, что хотел сказать.
- Я не приехал сюда что-то отмечать. Юбилей школы – это лишь официальная причина, чтобы вы с Алексеичем не беспокоились. Я потратил все свои деньги, которые заработал и смог отложить. У меня ничего нет.
Саня умолк. Его пристальный взгляд искал реакцию Сергея, который тот пока еще скрывал. Ему не хотелось бросаться заверениями другу, что все будет хорошо, ведь очевидно - для него это трагедия. А так хотелось поддержать! Конечно, в конце он не сдержался и стал уверять друга, что все это наживное и он правильно сделал, что вернулся. Только дело было не в деньгах. Походу, это было меньшее из зол, так, затравка, чтобы начать беседу о неприятном.
Добрых полчаса Саня продолжал мучить себя и Сергея длительным молчанием. Тот и рад был бы что-то уточнить, но единственным его вопросом было «Расскажи, что случилось». Этот вопрос он повторил пять-шесть раз, будто на съемке фильма, когда снимается много дополнительных дублей.
Саня же не хотел «сниматься». Причем ни в импровизированном фильме, ни в жизни. Его зрачки то сильно расширялись, то сужались до размеров маленькой точки. Блеск глаз был неестественным, они казались уставшими. Белки его глаз были покрасневшими, что, впрочем, бывает от недосыпа. Только вот мертвецки бледная кожа выдавала истинную причину – Саня наркоман.
Рассказ друга был противоречивым, но Сергей уловил главную суть. В его мыслях вертелся один вопрос: «Как его утешить?». Он стал перечить Сане во всем, сказал, что дело поправимо и что ему нужно поехать на лечение. Потом он сможет окончательно переехать в дом Алексеича и жить там, как и раньше…