Просим в ближайшее время выкупить заказанные экземпляры. За наличный расчет – каб. 102, 1 этаж. Для безналичного расчета необходимо сбросить реквизиты учреждения на факс.»
Андрей пытался сдержать себя, чтобы не высказать вслух свое возмущение при ученице. «Выкупить? ВЫКУПИТЬ! – думал Андрей, эта советская разнарядка ему изрядно надоела. Почему школы должны выкупать то, что им не нужно, лишь по причине того, что кто-то сказал? Без практической надобности»!
Секретарша ушла ни с чем. А этот вопрос был одним из тех околошкольных вопросов, который не очень касался Андрея. Просто потому, что он сам для себя так решил, что ничего не собирается покупать по принуждению и без личной на то надобности.
Обычно это качество Андрея и не нравилось его шефу. Да и какому начальнику понравится, когда работник отстаивает свои права и всячески мешает руководить. Андрей знал свои права и только малую часть из них он использовал в работе с начальством.
А тем временем его шеф, прогуливаясь по теплой летней аллее школьного сада, набирал номер завхоза.
- Здравствуйте, Виктор Иосифович! – довольно официально для их отношений начал директор. -Не соблаговолите ли вы появиться на рабочем месте?
- Скоро буду! – бодро ответил тот.
- Вы же знаете, что каждый должен отрабатывать свое рабочее время?
- Шеф, вот не начинай! – завхоз вдруг резко включил панибратство, что, собственно, происходило довольно часто в разговоре между ними.
Директор часто думал о том, почему подчиненные не всегда видят в нем начальника. Ведь возраст у него уже был за пятьдесят, имелся большой руководительский опыт, он хорошо маневрировал в спорных ситуациях и вроде как не давал послаблений. Но он часто также добавлял к своим размышлениям, что подчиненные панибратствуют настолько, насколько он сам им позволяет. В случае с завхозом, они были не только хорошими товарищами, друзьями и собутыльниками, но и людьми примерно одного возраста. Только сейчас немного не тот случай, чтобы ёрничать, и директор прежде всего хотел быть директором.
- У вас пять минут, чтобы быть на своем рабочем месте с объяснительной по поводу отсутствия! – приказал он в трубку, и немного подумав, добавил: - Приготовьте ответы на все вопросы, которые касаются гаража и трактора!
Завхоза словно током прошибло. Он будто стер из памяти эту проверку, когда неделю назад случайно про нее узнал. Не время было терзать себя размышлениями, нужно было действовать. Он спешно покинул дом и сел в машину.
А в это время Кочан уже вовсю мощь направлялся домой. Он перестал задумываться, сколько километров за столько лет наездил туда-обратно. Как часто бывало, в машине у него сидели другие коллеги, которые ездили за условную плату, тем самым отбивая стоимость топлива.
В машине были заполнены почти все места. В этот раз с ним ехала Евгения Анатольевна Утовка – учитель английского языка, которой не хочется ни работать в школе, ни проявлять себя где бы то ни было. Она не жила в райцентре, а ехала туда по своим делам. На заднем сидении находились оба заместителя директора и по совместительству родные сестры Ольга Валентиновна и Ирина Валентиновна Войтенковы.
Ехали молча, каждый отвлеченно думал о своем. «Форд» физрука летел «по-спортивному», лишь иногда сбавляя скорость на поворотах. Время близилось к двум часам и уже было достаточно жарко. В машине работал кондиционер, а из динамиков магнитолы веселила всех попсовая дурь. И так каждый день.
Сестры-замы не жаловались на работу в Миргалиево, хоть им и приходилось ездить на работу из города. Вот, например, сейчас они едут уже домой, хотя рабочий день до пяти, однако шеф широким жестом отправил их восвояси заниматься «методической работой».
Около двух дня в школу вбежал запыхавшийся завхоз. Он явно думал, что проверка на месте и ждет его. Пока никого не было, как и не было беспокойства у дежурного на входе.
Директор находился в своем кабинете. Проснулось чувство голода, которое раньше не появлялось из-за волнения. Обед он уже пропустил и не думать про еду не мог. Погруженный в раздумья, сел в массивное кресло с мягкими подлокотниками и начал что-то жевать. Его тело буквально ввалилось в мягкие поры искусственной кожи, которой было обито его кресло.