Директор не спешил давать свое согласие, хоть и заинтересовался приглашением. На его управленческом веку было много всяких ситуаций, куда его приглашали подобным образом. Многие из них заканчивались банальным выпрашиванием преференций подчиненными. Постепенно он усвоил, что, как лицо немного власть имущее, будет и впредь попадать в такие передряги. Тем не менее, директор не забыл поинтересоваться у профессора, кто же будет на его званом ужине. Имена гостей его одновременно и удивили, и порадовали. Многих, как, например, Марата, он не видел давно. С Трофимычем можно и нужно знакомиться, остальная часть компании и так придется по душе.
- Ты, Михалыч, решил перекрыть юбилей школы своим размахом! -пошутил директор.
- Шеф, это не «перекрыть», а «отрепетировать». Кто ж знает, что ты там приготовил!
- То же могу сказать и про тебя! Ну, бывай здоров, завтра в семь буду.
Как удивительно, что порой один единственный звонок, случай или сущий пустяк так сильно могут повлиять на настроение человека. Это одновременно и удивляло, и страшило директора. Сколько раз он из-за своей несдержанности попусту растрачивал энергию. Его всегда очень сложно было пронять большой бедой, но он был рабом пустяков, а точнее, той вспыльчивости, к которой приводили сущие пустяки в его жизни.
Директор был рад принять приглашение профессора, он уже наслышан, как повлияла на него та молодая девушка, которая у него живет. «А ведь и вправду, кто она ему? Если никто, то что делает у него?» - думал директор. Он и тут умудрился увидеть подвох, дескать, она может хочет обокрасть и без того бедного профессора. «Надо бы к ней завтра присмотреться».
Жена Андрея собиралась принимать приглашение, но ехать с детьми она наотрез отказалась. Ей понравилось, как они провели с мужем романтический вечер, и она желала повторения. Катя с удивлением узнала, что там познакомится со своей тезкой, которая, несмотря на свою молодость, живет сейчас у старого учителя физики. Все это казалось ей приключением, овеянным тайной. Конечно, ее характер нельзя назвать чувствительным, но сентиментальной она бывала. Раньше ее несильно влекли сомнительные знакомства, однако сейчас она была в предвкушении.
- Честно сказать, -призналась она Андрею, - я больше хочу ехать к профессору, чем на сам юбилей школы.
- У меня те же мысли, -не стал скрывать супруг. – Переночуем у моих родителей, сходим к профессору, а там будет видно.
Что именно будет видно, Андрей не уточнял, но нутром чуял – присутствие Кати на юбилее будет лишним и нежелательным. Вот только для кого нежелательным? На этот вопрос он ответить не мог, да и не понимал ничего. Что-то изнутри точило, а наружу пока не вылезло
- Мы редко к ним приезжаем. Мне бы хотелось хоть чем-то изредка помогать твоей маме.
- Она и так тебя любит!
- Сомневаюсь, если честно.
Сомневался и Андрей. Его мама никогда не говорила плохо о своей невестке, но напряжение он чувствовал, поэтому старался приезжать семьей в крайних случаях. Не сказать, что сейчас выдался именно такой, но ночевать у родителей ему не хотелось.
Другая Катя, которая жила у профессора, впервые за долгое время чувствовала себя настоящей хозяйкой. Весь день среды и пол дня четверга она без устали готовила блюда на ужин. Прошла уже неделя с тех пор, как она живет у профессора и в жизни не чувствовала себя лучше. Время от времени эта поездка в гости казалась ей легкомысленной. Но так бывало, когда она ничем не была занята, а случалось такое нечасто. Трудно переоценить ее помощь профессору по дому, а еще труднее ту моральную поддержку, которую она невзначай оказала.
В самый обед, когда все было готово, Катя предусмотрительно прилегла вздремнуть. Ноги ныли от усталости, а чтобы вечером выглядеть свежее и веселее, нет рецепта лучше, чем полуденный сон.
Профессор также лег поспать, но сон не брал его. Он волновался. Его волнение было приятным, но все же. Повертевшись на кушетке в летней кухне, он встал и заходил по комнате. В дом он не пойдет, чтобы ненароком не разбудить Катю. Вскоре комнаты оказалось мало, и, выйдя в сад, он обнаружил, что ему приятно будет принимать сегодня в нем гостей. Оборудованное место было лучшим во всем Миргалиево, за исключением разве что сада Алексеича. Все сидячие места, также, как и стол, с запасом закрывала самодельная крыша, так что лишь кострище оставалось под открытым небом. А ведь он давно не восхищался тем, что имеет. У профессора будто открылись глаза не только на свой прекрасный сад, сколько на то, что сегодня он принимает гостей, он здесь хозяин.