«Только бы не задремать», – подумал директор. Он часто позволял себе расслабиться. Когда просто сидел и долго смотрел в одну точку. Иногда точки эти были разными. Порой взгляд падал на фотографию семьи, стоявшую на столе. Бывало, глаз захватывал настенный календарь, который из-за пестрой расцветки сильно выделялся на фоне однотонной стены. Зацепить его взгляд мог и шкаф, который служил складом всякого директорского хлама и не только. В этом шкафу был редчайший беспорядок, но если он закрыт, то и в кабинете чисто. Единственное, на что никогда не смотрел директор, так это на настенные часы. Батарейка в часах уже долгое время села и часы стояли. Давно ли? Если бы кто-то его об этом спросил, он бы не ответил. Давно. Часы были своеобразным олицетворением самого директора и его школьного пути. Они остановились, не показывают время и не выполняют свою функцию. Не показывают время, как порой и он чувствует, что не выполняет свои директора! Он часто переживал в тревоге, что на своем месте пересидел, давно пора на пенсию. Но он пока не уйдет.
«Чертовы часы вот не собирался на них смотреть»!
Стульев для посетителей было много, шесть или восемь. Некоторые опирались о синюю стену, другие стояли за продолжением директорского стола, непонятного и безвкусного.
Завхоз ввалился в кабинет бесцеремонно, как и относился к самому директору.
- Присаживайтесь, Виктор Иосифович, - сказал директор. Тон его был спокойный, а многолетний опыт в должности добавлял веса словам.
- Ну, что случилось? – спросил завхоз.
- А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил директор.
- Все ж вроде в порядке. Листы инвентаризации я отдал Карине.
- За дурака меня не держи! Где запчасти от трактора из дальней мастерской? – закричал шеф. Он все еще сохранял спокойствие, насколько можно это сделать срываясь на крик.
«Как он узнал»? – подумал завхоз.
Узнал шеф как раз-таки от Карины, работницы отдела кадров, которой часто приходилось заполнять документы за завхоза. Более того, по старой с ним дружбе она частично проводила инвентаризацию. В мастерской и гараже для трактора она работала одна. Директор поощрял любого, кто брался помогать завхозу по хозяйственной части. Ходила она туда в конце рабочего дня, чтобы хоть как-то разнообразить свои офисные будни.
Поначалу, придя на место подсчета, она была уверена, что справится за пару вечеров. Но позиций в распечатанном бланке оставалось много, а запчасти заканчивались. Она было спросила у завхоза, где эти запчасти, и по его ответу поняла, что дело не ладно. Какой же она руководитель отдела кадров, если не проявит педантизм в своей работе. Она отметила все, что сказал ей завхоз, только другим цветом карандаша и передала бумаги директору.
Шеф знал школу как свои пять пальцев. Он понимал, что если нет в гараже и мастерской, то запчасти можно хранить только в подвале школы. На поверку их не оказалось и там.
Завхоза второй раз за день пробило потом, хотя бы от того, что директор все знает.
- Шеф, все есть, все на месте! – сказал он.
- Где?
- Может рабочие перенесли куда, но я видел, я же все посчитал. Сам подумай, куда они могли пропасть?
- Подумайте, Виктор Иосифович! – поправил директор. Эти слова он словно выжигал.
- Подумайте, Василий Владимирович, - виновато поправился завхоз.
- Вы хотите сказать, что запчасти где-то есть? – не давая ответить, директор продолжил. – Если они есть, то найдите и покажите мне. А не то искать их приедет прокуратура! И даже ничего мне больше не говорите, срок до завтра, надеюсь, сегодня никто не приедет. А теперь пошел вон, Виктор Иосифович!
Завхоз покинул кабинет директора глядя себе под ноги, будто двоечник после выволочки «на ковре». Он не раз выкручивался и сейчас выкрутиться. Да, неприятно, но если в ближайшее время никто не приедет, то со временем дело уляжется.
Дело точно «уляжется» потому как завхозу было известно, что сегодня последний день прокурорской проверки по инвентаризации и он обязан был выжить. Точнее, дожить до конца дня.
Сам завхоз не считал себя плохим человеком, он очень хорошо помнил слова своей бабушки, которая говорила, что «на колхозной работе не нужно надрываться» и «тянуть все в дом, а не из него». Именно так он и поступал. Для своей семьи он был идеальным мужем, отцом, дедом и сыном. У него было шестеро детей и каждого из них он удачно пристроил. Всю свою жизнь ему приходилось лавировать между рабочей надобностью и благом собственной семьи, энергии хоть отбавляй.