- Хорошая идея, -ответил ему другой.
- Так, я сейчас, наверное, выйду, а когда приду, чтобы сказали мне решение, -отозвалась Лена.
Она ушла на улицу. Ей срочно нужно было пройтись. Все же осталось в ней человеческое. Человеческое? Если таковым можно считать решение не участвовать в обсуждении убийства отца, то да. Нет, ее чувства были достаточно сильно атрофированы, она точно ничего и никого не будет оплакивать и нисколько не взволнована предстоящим событием. Единственной причиной, по которой она вышла из квартиры, была боязнь показать свою слабость. Преступный мир жесток и ничем не отличается от мира диких животных, разве что более чрезмерной и циничной жестокостью. Примерно час ушел у нее, чтобы привести мысли в голове в порядок. Вернувшись, она ничем не выдавала свое волнение, которое все же имело место.
- Что решили? -с порога начала она.
- Нужно поехать на место и все разузнать. Информации ноль, -ответила Валя.
- Дом деревянный, гореть должен хорошо, -добавил кто-то.
- Соседка звонила, оказывается, у него там твоя одногруппница. Нужно спешить, чтобы сделать дело за один раз.
- Вместо дочки…
- Вместо тебя, видимо, ты же не сильно переживаешь? —спросила Валя.
- Переживаю только о том, чтобы не опоздать. Да и вообще, как нам не пришла идея отправить туда кого в разведку раньше?
- Что тебе там разведывать хочется, если скоро все сгорит?
Было решено приступить к замыслу немедленно. Сегодня нужный человек все осмотрит, а завтра он же сделает всю работу.
- Это были не они, -осторожно предположила Катя.
- А кто?
Профессор понял, о ком идет речь, и фраза такого рода его слегка обрадовала.
- Не знаю, просто, когда мы убирали ночью, мы же не все снесли в дом. Что-то из еды нам пришлось оставить. Так вот, много чего не было. И это не кот и не собака – животные просто разворотят все и крышку казана обратно не закроют. А раз это не животные, то вряд ли Лена с Валей или их подельники, сидели тут всю ночь чтобы под утро съесть нашу еду.
- Недурно.
- Но еще, чтобы вы заранее не расслаблялись, скажу вам такую вещь: кто-то был у нас в летней кухне и тоже взял кое-что из еды…
Ушедшее было беспокойство снова охватило профессора. Катя знала, когда он волнуется, и поспешила снова успокоить старика.
- Самое главное – это не они. Со всем остальным справимся.
- Если так порассуждать, -спокойным тоном заговорил профессор, - бывают же случаи, что или зек какой сбежал, или бомж затесался, алкаш…
- И я об этом. Нужно вызвать милицию, а дальше их работа.
- Я не против, но давай подождем, где, и главное, зачем, ему тут прятаться. Если человек ушел, то пусть идет себе с Богом дальше.
Только Саня не ушел. Он жил в просторном сарае, где профессор давно уже ничего не держал. Устроившись на сеновале, если так можно назвать изрешеченную крысами солому, он только и ждал ночи.
Ему снова удалось бежать из того жуткого места, которое призвано помогать наркозависимым. Алексеича он теперь тоже считал предателем, поэтому к нему не пошел. Однако же снова вернулся в Миргалиево. Странно, почему он вернулся в свою деревню и почему не пошел в родительский дом? На этот вопрос не было ответа, об этом он почему-то не думал. Саня поступал, как получалось, а получалось всегда экспромтом. Им управляли инстинкты, которые часто спасают раненого зверя, а Саня сейчас и был этим зверем.
Подумать только, как ему в голову взбрело прийти в ночной час к дому профессора. На самом деле, все просто: ему жутко хотелось есть. Сначала он даже думал попросить еды у сидящей компании. Потом отмел эту идею, как только узнал, кто сидит возле костра. Когда гости разошлись, а часть еды осталась на улице, он увидел в этом хороший знак для себя. Убедившись, что свет погас и убирать стол никто не будет, он подошел к догоревшему, но теплому кострищу и стал жадно есть. Была еще одна особая причина, по которой он пришел и остался тут: у профессора не было собаки. Любая собака, не только обученная, чует наркомана лучше, чем здорового человека. Сане об этом рассказывали еще во время первого его пребывания в диспансере, и он это запомнил.
Немного тревожило, что его заметили. Подумать только – он чуть не получил тумаков от своих школьных учителей. Но никто в здравом уме не будет светить фонариком телефона под дощатый навес, который сбит на уровне колена человека. Под него-то Саня и спрятался. Лежа на сырой земле, он чувствовал себя в безопасности. Оставалось ждать и его ожидания были вознаграждены. Мясо в казане еще не остыло, и, по мнению Сани, никто не имел понятия, сколько его там оставалось. Запив все соком, он взял несколько кусочков и положил на промокший хлеб. Все это положил в карман, где еда превратилась в хлебно-мясное месиво, которое доедалось уже в сарае.