Я прыгнула в яму первой. Привычная магия заморозки, усиление свёртываемости крови и усиление регенерации. Вошла сканером прямо в тело, понимая, что задеты внутренние органы, и прямо через него вкачала приличную дозу энергии восстановления. Мужчина задышал ровнее и даже открыл глаза. Посмотрел на меня и вдруг замычал:
- Маркоооо, спаси Марко.
- Сестра! Сюда!
Это была ниша, сделанная прямо в земле, этакая полка для сна, на которой лежал мальчик, кожа зеленоватого цвета, весь горит, глаза на свет не реагировали.
- Вытащи его, мне неудобно, – попросила я и, осознав, что мы оказались под открытым небом, попросила, - Вал нам надо время, прикрой нас.
- Работай, уже все сделали, - успокоил меня Харман и, присев рядом, стал следить, как я запускаю поочередно сканирующие сети и нити поддержки, которые оплетают внутренние органы и помогают им работать.
Это было отравление, сильное, которое длилось не один день и не один месяц. Сама темная магия, что осела в земле с кровью нечисти клубилась на его постели и травила ребенка.
- Его уже не спасти, - тихо вымолвил дракон, а я вспомнила, как однажды отправившись в лес с Мирхом, очистила небольшой участок земли от темной энергии.
Я разорвала грязную рубашку и положила руки на грудь мальчишке. Позвала свой дар и резерв, раскрывая его за спиной. Втянула одно перо чистого света себе в левую руку, а правой потянула клубящуюся тьму из тела мальчика. Вместо темноты вливала свет, и так перо за пером, пока тело не приняло сначала белый, а потом нормальный, здоровый цвет. Под пальцами чувствовался ровный ритм сердца и я, запустив скан, поняла, что тело полностью очистилось.
Опустила руки и сконцентрировалась, стала выпускать темную энергию на свои ладони, как и раньше с рук стали срываться разноцветные шарики и сливаться вместе. Когда я закончила, передо мной висело около тридцати шаров разной величины и цвета. Я хотела, как и в прошлый раз, уничтожить их стихиями, но мне на плечо опустилась горячая ладонь дракона.
- Побереги силы, девочка, – и все шары охватило странное сияние. Спустя мгновение оно пропало, как и шары.
- А я знал, верил, что вы еще вернетесь, - раздался скрипучий голос мужчины. Я обернулась и посмотрела на него. Лохматый, с обросшими волосами, вымазанный в крови и земле, на его лице отчетливо были видны дорожки от слез, в глазах защипало.
- Простите, что так долго, – извинилась я.
В землянке, помимо троих мальчишек и Грегори, как звали мужчину, оказалось еще четверо малышей от четырех до пяти лет.
Окружив всех щитами, мы все вместе отправились обратно к порталу. Мелкие, усевшись на плечах и шее мастера Скендера, во всю кричали от восторга, а мальчишки и сам Грегори плакали. И я, смотря на них, не могла сдержать слез. Три года в аду, когда над головой ходит нечисть, жаждущая тебя убить. Три года надеяться и наконец получить спасение.
Наше появление произвело фурор. После того, как мы пересекли портал, в лагере наступила гробовая тишина. Харман приказал отмыть, переодеть и накормить всех, кого мы привели с собой. Целителю был дан наказ не отходить от Грегори и мальчика. Только когда их жизнь и здоровье будут хоть немного подправлены, позвать его для разговора с Грегори.
Я хотела по тихому скрыться и самой прийти в чувство, но Харман, перехватив меня за шкирку, направился в палатку к владыкам. Брат было пошел за мной, но черный не позволил и даже Скендеру запретил идти за собой.
Зайдя в палатку обвел всех взглядом, а потом коротко бросил.
- Кроме владык, все вон!
Я развернулась на выход, но держали меня крепко.
- Кушать хочу, - проворчала я, и тут же мне в руки сунули большое яблоко и подтолкнули к стулу. Ну и ладно посижу, послушаю, поем.Харман наложил щит звукоизоляции и разразился такой тирадой непередаваемых звуков, что я слегка обалдела. Все, что удалось понять, из пятиминутного ора темног дракона: Почему ему не сказали, что я избранная Миром?
Владыка Иулиэн ошарашено смотрел на меня, ну это уже знакомое выражение лица меня даже порадовало. А вот Фарх отнесся к крику вполне спокойно. Подошел к столу, нарезал хлеб, мясо, сделал бутерброд. Налил в стакан горячего взвара, все это принес мне под мой благодарный взгляд и, вернувшись к замолчавшему Харману, спросил: