Он неосознанно сделал шаг вперёд, прижал ладони к двери по обе стороны от её головы. В кольце его рук она казалась совсем мелкой. Хрупкой, как хрустальная снежинка.
Ещё не касание, но рядом. Стоит ей только выпрямится. Но она будто сжалась. Не хотела трогать его. Все хотели, а она – нет. Смешно, правда? До хруста в растревоженной грудной клетке.
- Мне насрать. – Отчего-то шёпотом. Словно боясь, что она сожмётся ещё сильнее, а потом и вовсе лопнет, как мыльный пузырь. – Двенадцать – твой крайний срок. Опоздаешь хотя бы на минуту – твой дружок пострадает.
Хогарт громко втянула воздух. Так, словно не дышала целую вечность.
Бойся, рыжее отрепье, бойся даже дышать рядом со мной.
- Свободна.
Он резко оттолкнулся, мгновенно отдалившись от неё.
Не сразу, но Хогарт распрямила плечи. Посмотрела на него. Наверняка хотела возразить. Он ведь выпроваживал её из собственной комнаты. Пусть попробует. Кириан молниеносно обрубит попытку. Потому что ему надоело. Эйфория от перепалки улеглась, осталось лишь слабое послевкусие. Хогарт стало слишком много, а комната казалась тесной для них двоих. Темнота создавала иллюзию, что они остались одни во всём мире. И только от одной такой гипотетической возможности ему захотелось крепко напиться.
Она как будто бы почувствовала, что он на грани. Выскользнула, как змея через узкую щелку.
Блэр с ума сходила от бессильного гнева. Мерзкий Фейбер добился своего – теперь ей придётся прислуживать ему.
Она надеялась, что у ледяного лорда есть черта, до которой он дойдёт и остановится. Но её нет. Ему всегда будет мало. Он будет душить её, пока она не перестанет дышать. Топтать, пока не перестанет расти. Жечь, пока феникс не потратит последний шанс на возрождение.
Блэр как никогда ясно осознала: победа в конкурсе книгочеев – не просто исполнение мечты. Это последняя возможность уйти из-под гнёта Фейбера. Она сможет освоить маскировочные чары высшего порядка, которые даже ему будут не по зубам. А коль жертва перестанет маячить перед его носом, то и интерес к ней будет потерян.
Хогарт не питала иллюзий. Она осознавала, что ледяной лорд не станет искать её намеренно. Выглядывать на совместных лекциях, в столовой или в коридорах Тригарда. Неделя-две и он позабудет о её существовании. Дело только в регулярных стычках. Не будет их – не будет поединков, совместных наказаний, уборки его спальни. Сложно ненавидеть того, кого не видишь.
Мрачные тени плясали по стенам школы, вызывая у Блэр скользкое чувство беспокойства. Факелы, призванные разогнать темноту, лишь усиливали её влияние.
Коридоры Тригарда опустели. Последний урок закончился, и ученики разбрелись по общежитиям.
Блэр шла, размеренно стуча каблуками. Фактически она была в школе, но мысленно находилась далеко отсюда.
Овсяный пирог, тёплое молоко, объятья мамы. Ей так этого не хватало.
Она была опустошена.
Каждая встреча с Фейбером словно отбирала у неё жизненную энергию. Иногда он довольствовался крохами, а иногда, как сегодня, выпивал почти до самого дна, оставляя малую каплю. Достаточно чтобы существовать, но слишком мало, чтобы чего-то хотеть.
В такие минуты, Блэр особенно остро ощущала, как скучает по дому.
Глава 5.1
Их отпустили в десять вечера.
Миссис Дорнан стенала без особого запала. Её рассеянный и какой-то сонный взгляд блуждал по лицам учеников, пока она формулировала мысль. Она ни разу не одёрнула Нилсона, хотя тот успел проглотить булку и несколько сахарных печений.
Разговор между Блэр и Йеном состоял из двух фраз. Она намеренно отмалчивалась и Мак’Алан не стал её тревожить. Это могло означить только то, что он отложил выяснения на потом. Когда Блэр не сможет его спровадить, и он увяжется за ней до женской части.
Только Йен не спросил о Фейбере. Поинтересовался её самочувствием, и она честно призналась, что у неё разболелась голова. Больше они не разговаривали. Сдержанно пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.