— А ты форсунья несчастная!
— Пойдемте, девочки, — заторопила Сорока, — все равно она не пойдет.
И они убежали.
Зое было очень обидно сидеть в темноте, надоело и хотелось есть. Она сердито выпила остывшее молоко и съела мягкую булочку.
Часы с шипеньем пробили одиннадцать раз. Глаза у Зои слипались. Она уронила тяжелую голову на стол и задремала.
Кто-то тихо прокрался в темноте, нащупал Зою и горячо зашептал над ухом:
— Пойдем, Зоечка, спать.
Зоя узнала Сорокин шопот, оттолкнула ее и заплакала злыми слезами.
— Никуда я не пойду!
Сорока обняла Зою крепко-крепко. Гладила по взъерошенным волосам и впотьмах поцеловала в мокрый нос.
— Давай дружить, Зоя. Я тебе дам зеркальце. Хочешь? Или балеринку.
Зоя тяжело всхлипывала, размазывая слезы. Они долго сидели в темной столовой, а потом, обнявшись, поднялись в спальню.
Глава восьмая
Утром прозвенел звонок. Тоненько запела Сорока:
— Тра-та-та, бум, бум! Эй вы, засони! Мартышка, Эмма, Зоя, вставайте! Не́чего, не́чего, Софрончик, под подушку лезть, все равно разбужу.
Она соскочила и напала на Софрончика.
Зоя подняла тяжелую голову. В висках ломило, перед глазами плавали зеленые круги. Она снова закрыла глаза.
Сорока уже разбудила Софрончика и теперь стаскивала одеяло с Мартышки.
— Да Катя! — кричала Мартышка. — Я только погреюсь.
— Вставай, вставай. Зоя, а ты чего ж? — подскочила Сорока к Зое и ухватилась за одеяло.
— У меня голова болит, — тихо сказала Зоя.
— Это ты вчера плакала весь вечер, вот оттого.
— Чего это Голубева не встает? — капризно закричала Эмма.
— У нее голова болит, — сказала Сорока. — Я побегу за Симочкой.
В одной рубашонке и трусах, босая, она помчалась в дежурку.
Сестра Симочка, дежурившая вместо Клавдии Петровны, велела Зое лежать в постели. Девочки ушли. Сорока на прощанье заботливо подоткнула одеяло на Зоиной кровати.
Зоя задремала. Пришла няня Феня с подносом.
— Вставай, милок, завтракать. Ты не хворай смотри, скоро папа приедет.
— Няня Феня, сходи к нам домой.
— Зачем?
— Напиши на двери, что я в лесной школе, а то вдруг папа не знает.
Няня Феня засмеялась.
— Ладно, ладно уж. Как пойду домой, зайду и напишу мелом. Хоть я и не больно грамотна, ну, да уж нацарапаю как-нибудь. Кушай-ка!.. Котеночек-то твой жив? — спросила няня Феня.
У Зои выпала вилка. Все утро она и не вспомнила про Мика. Куда его вчера девала Клавдия Петровна?
— Что ты? — удивилась няня Феня.
— Где Мик? — спросила Зоя, отталкивая тарелку и хватая вещи, чтоб одеться.
— Да куда ты?
— К Мику.
— Нельзя тебе, лежи. Куда ему деться? В живом уголке.
— Его вчера сестра отняла, а я про него… забыла.
— Ты кушай, кушай, а я пойду, — сказала Феня, — погляжу, там ли он.
Она уложила Зою, придвинула завтрак и ушла.
Только к вечеру Зое разрешили пойти погулять. Кое-как застегнувшись, она побежала в живой уголок. Холодный ветер бросал ей в лицо колючие снежинки. Разыгралась метель. Она плясала снежными столбами на равнине и дико завывала где-то вдалеке. Порывом ветра захлопнуло за Зоей дверь в живой уголок.
Здесь было тепло. Мирно посвистывали птицы, укладываясь на ночь. Кролики возились в сене, пискнула в клетке потревоженная крыса. Корзиночка, как всегда, стояла на месте. Белело ватное гнездышко. А Мик?..
Дрожащими руками Зоя вытряхнула все из корзинки. Ей послышался писк у окна, она бросилась туда. Нет, это пищали крысята. Мика не было!
Может быть, он выполз за дверь и завяз в снегу? Она выбежала в расстегнутом пальто.
— Мик, Мик! — позвала Зоя дрожащим голосом.
У-у-у… — завыла метель.
Барахтается он где-нибудь, занесенный снегом, старается выбраться, фыркает. В глаза, в уши, в нос снег набивается. Ой-ой-ой! Что же делать?
— Мик, Мик! — в отчаянии закричала Зоя.
В ответ ветер донес ребячий визг и хохот. Зоя красными, застывшими пальцами разгребала снег вокруг домика.
«А вдруг Клавдия Петровна выбросила Мика? Велела Фене отнести куда-нибудь?»
Зоя, спотыкаясь, бросилась к школе прямиком по снежному полю. Она набрала полные валенки снегу. Руки и лицо горели. «Только бы найти Клавдию Петровну».
Стороной на лыжах пробирались ребята, борясь с метелью.
— За мной, за мной! — командовал Занька. — Стойте! Чешуйка увяз!
— Да у меня ремень лопнул.
— На́ тебе веревочку.