— Мы подождем, позови сестру, — сказали рабочие.
Зоя робко вошла в дежурку. Никого нет! Увядшие цветы торчали из грязного ведра. Она на цыпочках подкралась к вазе и заглянула. От воды пахло гнилью. Значит, Феня не успела еще вылить воду и очки здесь!
Зоя торопливо засунула руку, но рука не пролезала. Зоя старалась добраться до дна.
— Сюда, сюда, — вдруг закричал Миша Рябов, — сюда тащите!
Затопали сапоги, и в дежурку пополз щит. Зоя выдернула руку и отскочила. Ваза закачалась, как живая. С пальцев капала вонючая вода. Не успела!
Рабочие внесли щит и стали ждать сестру. Опять прибежал Рябов и сообщил:
— Клавдия Петровна ушла обедать.
Рабочие озабоченно почесали затылки.
— Ведь некогда ждать-то, — сказал один.
— Давай сюда, — предложил другой, показывая на вазу. — Заведующая сказала, направо в угол, значит сюда, а там шкафы везде.
Они приладили щит, скрыв столик с вазой. Пожилой набрал полон рот гвоздей, молодой подал ему молоток. Зоя глядела во все глаза, как вазу сажали в тюрьму и прочно заколачивали гвоздями. В дежурке запахло сосной.
А уж Рябов мчался по коридорам и кричал:
— Выставка, ребята, выставка!
— Да какая? — спрашивали ребята.
— Санитарная — про зубы и про всё!
Целая толпа прибежала в дежурку. Все нюхали морозный пахучий щит и гладили блестящие доски.
— Готово, гражданочка, — сказал пожилой рабочий вошедшей Фене. — Так приколотили — не оторвешь. — И он постучал по щиту.
— А вазу-то? Куда девали? — встревожилась Феня.
Рабочие переглянулись и замялись.
— Да мы ее не трогали.
— Она там, за щитом, — объяснил молодой.
— За щитом? — всплеснув руками, ахнула Феня. — Я и воду не вылила!
— Это они ее в тюрьму посадили, — сострил Рябчик, и все захохотали.
Радостнее всех смеялась Зоя. С легким сердцем она побежала на урок, все так же сжимая в руке огрызок яблока. И ваза и очки сидели теперь в тюрьме.
Уроки летели быстро и незаметно. Вечером Клавдия Петровна пришла в новых роговых очках, таких же больших и хороших. Она выглядела попрежнему строгой и важной.
Зое показалось, что ничего не было. На прогулке она весело подбежала к Сороке.
— Пойдем, Катя, на лыжах.
Но тут подлетела Эмма.
— Ой, что я тебе покажу! — закричала она и утащила Сороку.
— Пойдем, Зоя, — позвала Сорока на ходу.
— Нет, нет, — крикнула Эмма. — Мартышка только тебя велела, это секрет! — И они скрылись за углом.
Зоя вздохнула и пошла к Мику.
Глава одиннадцатая
В этот вечер ребят ждала большая радость: вожатая Тонечка прислала письмо. Его читали по классам, вырывали друг у друга из рук, а Рябчик, блестя черными глазами, носился по всей школе и сообщал новость, которую подслушал в дежурке.
— Тетя Соня сказала, что Тонечка чуть не умерла, и у ней было воспаление легких, и ей ставили банки. Целых сто штук, — захлебывался он скороговоркой, и его лохматые черные брови прыгали вверх и вниз, а худое лицо порозовело.
— Ну да-а, как же! — сказал Занька. — Сто штук! Еще бы двести придумал.
Прокопцу Рябчик сообщил, что Тонечке поставили целых шестьдесят банок, но Тройка вывел его на чистую воду.
— А мне сказал — восемьдесят! Эх ты, справочное бюро!
— Ну, я не помню точно, сколько, — заюлил Рябчик, — может восемьдесят, а может, шестьдесят.
— А может, тысячу! — захохотал Занька. — Пошли, ребята, до ужина в прятки играть. Чур, я первый считаю.
— Ели бели три камзели, — начал Занька, тыкая каждого в грудь, — фокель мокель фармазэли, есы бесы лукафор, шишел вышел, вон пошел.
— Тебе, Тройка, водить.
Ребята разбежались.
— Ну, пора? — закричал Тройка, открывая глаза. — Пора не пора — иду со двора, — и он побежал в коридор.
А Занька, который стоял за дверью, уже выскочил, подбежал к роялю и застучал ладонью:
— Палочка-выручалочка, выручи меня!
— Ужинать, ужинать! — кричали по коридору.
За ужином маленькая Валя Лихачева ничего не ела, куксилась, а подконец капризно расплакалась. Встревоженная Марья Павловна увела ее в дежурку. Валю тошнило, лицо у нее разгорелось и глаза лихорадочно заблестели.
— Валечка заболела, — шептались девочки.
После ужина в класс влетела Сорока:
— Валю в изолятор!
Ребята бросились в раздевалку.
Тетя Соня уговаривала плачущую Валю, няня укутывала ее шалью. Девочки успокаивали подругу издали и велели скорей выздоравливать.
Через три дня тетя Соня пришла в школу взволнованная и о чем-то долго шепталась с Марьей Павловной.