Но там уже кто-то был. В полутьме Зоя разглядела маленькую сгорбленную фигурку. Уткнув голову в колени, девочка жалобно плакала. Зоя села рядом.
— Ты чего? — спросила она.
Судорожно всхлипывая, девочка подняла опухшее от слез личико:
— Нюра… ска-а-зала, что я… на-а-говорила на нее, и… по-о-рвала… мой костюм… и все девочки тоже сказали, а я да-аже не на-а-говаривала.
Ее маленькое красное личико сморщилось, и она опять заплакала. Зоя посмотрела на ее тонкие слабые руки, и ей стало жаль маленькую «первоклашку». Она откинула со лба ее светлые спутанные волосы и сказала:
— А ты не ходи к ним. Пойдем в наш класс, я тебе сделаю костюм.
Девочка вытерла слезы кулачком.
— Только ты все время со мной будь! Ладно? — попросила она.
— Ладно, — согласилась Зоя.
В классе она выбрала из оставшихся костюмов два клоунских. Склеила высокие колпаки и сказала маленькой Ляле:
— Я сделаю черные маски, и нас никто не узнает. Только, смотри, никому не говори.
Ляля радостно захлопала в ладоши.
В шесть часов, когда уже совсем стемнело, на крыше ослепительно блеснул прожектор. Разноцветными искрами вспыхнул нарядный каток, весь украшенный цветными фонариками и красными флажками. Ребята надевали свитера, рейтузы, вязаные шапочки, а поверх натянули маскарадные костюмы.
— Оркестр, оркестр! — крикнул кто-то.
— Привинчивайте коньки, — сказала физкультурница.
Духовой оркестр грянул марш. Турки, черкесы с нарисованными черными усиками, грузинки, цыганки, балерины, бабочки — всё смешалось в одну пеструю нарядную толпу. Навозный жук держал под руку придворную даму в парике и кринолине. Стрекоза обнимала белую кошечку в маске.
Всё скользило, сверкало, кружилось в невиданном пестром танце.
Когда карнавал закончился, ребята, размахивая веерами, палочками, увитыми лентами, мячиками на резинках, кинулись в зал, но дверь оказалась запертой. Вышла тетя Соня, тщательно заслоняя своей массивной фигурой щелку.
— Постройтесь парами, — сказала она с хитрым лицом, и от сдерживаемого смеха у нее на носу дрожала бородавка.
Ребята знали, что в зале елка, и все-таки затаили дыхание.
— Пойдете один за другим.
Снова заиграл оркестр, распахнулась дверь, и… ребята ахнули.
Увешанная игрушками, в золоте, серебре, в разноцветных лампочках, запорошенная сверкающим снегом, громадная красавица-ель упиралась звездой в самый потолок.
Физкультурница задумала провести ребят торжественным маршем, но они кинулись к елке дикой и жадной толпой и заплясали каждый по-своему, «лесношкольский танец радости».
Оркестр оборвал марш и заиграл плясовую. Радостный детский поток подхватил тетю Соню, Марью Павловну, тетю Олечку, Ольгу Юрьевну, всех взрослых, и вокруг елки понесся буйный хоровод.
Потом под вальс нескладно и неумело закружились на паркете странные пары: волк с балериной, заяц с черкесом, муравей со снежинкой. Тут же кружились два клоуна, большой и маленький, в черных масках, закрывавших все лицо. В прорезах сверкали веселые глазенки.
— Кто это? — недоумевали ребята, пытаясь заглянуть под маски, и это очень забавляло клоунов.
Тетя Соня подняла руку, шум затих, музыка замолкла, и все услышали громкий стук в дверь, которая вела на террасу. Ребята насторожились.
— Кто там? — спросила тетя Соня.
— Это я, — ответил старческий голос.
— Кто ты?
— Да я, дед Мороз.
И на пороге появился живой дед Мороз, с красным носом и длинной, до колен, седой бородой, в тулупе, засыпанном снегом, в нахлобученной шапке. Малыши испуганно взглянули на педагогов и прижались поближе друг к дружке. Они и верили и не верили в деда Мороза.
— Входи, входи, дедушка, мы тебя ждали, — сказала тетя Соня.
В напряженной тишине он ввез в зал большие сани с ящиком, наполненным цветными мешочками. Ребята бросились к деду, закидали вопросами.
— Где ты живешь, дедушка? — спросил Занька, теребя его за тулуп.
— В лесу под елкой, — прохрипел дед Мороз, насаживая непрочный нос.
— А не в сторожке ли у ворот? — хитро прищурился Занька, подозревая, что это переодетый сторож Кузьма.
— Что ты, что ты, мальчик! — уверял Мороз. — Я живу в дремучем лесу.
Он плясал вместе с ребятами вокруг елки, пел грубым басом «В лесу родилась елочка», и с его тулупа сыпался настоящий снег.
Теперь и малыши обступили дедушку. Он роздал всем, даже взрослым, цветные мешочки с гостинцами и увез пустые сани.
— Прощай, дедушка!
— Приезжай еще!