— Отдайте! — резко крикнула Зоя. — Это… мой Мик.
Мик озирался и фыркал.
— Ощетинился, как ежик, — засмеялась девушка и пригладила ему шерстку. — На́, спрячь под пальто. Какой он у тебя хорошенький, толстый, как кубарик.
Зоя, всхлипывая, запрятала Мика под пальто. Мимо быстро прошла Клавдия Петровна, заглянула девушке в лицо и воскликнула:
— Наконец-то! Мы тебя заждались.
— Здравствуйте, Клавдия Петровна. Как я по школе соскучилась!
— Покажись, покажись. Попрежнему румяная, похудела только немножко.
Разговаривая, они пошли к школе.
На льдине построили из снежных комов дом. Девочки навалили веток — это был костер — и будто бы готовили ужин.
Зоя услышала, как Кренкель кричал в телефон:
— Алло, говорю на волне двадцать пять метров! В ледовом лагере все хорошо!
— Трещит, трещит! — вдруг дико заорал Шмидт. — Перебегайте в эту половину! — Все сбились на одну сторону, и он провел черту. — Теперь мы на обломке, сейчас за нами прилетят самолеты.
Кренкель прокричал в телефонную трубку:
— Алло, алло! Вышлите самолеты, а то мы сидим на обломке.
Послышалось жужжание. Это летел, размахивая руками, первый самолет — Подколзина. За него уцепился длинный хвост девочек. И только что он взмахнул руками, как вдруг раздался чей-то дикий радостный визг:
— Ой! Тонечка!
Все оцепенели. А потом забыли про льдину, про все и помчались. У Заньки кто-то нечаянно зацепил и оторвал бороду. Изобретатель потерял картонный радиоприемник.
— Тонечка, Тонечка! — несся ликующий, радостный крик.
Зоя с Миком бежала в хвосте. Навстречу катилась лавина ребят. Они кричали радостно и звонко, а в середине мелькал белый берет и румяное лицо вожатой Тони.
Ребята висли у нее на руках, на плечах. Дотрагивались до лица, цеплялись за пуговицы.
— Тонечка! — кричали девочки, захлебываясь от радости. — Милая Тонечка! Ах, Тонечка!
Это была та самая девушка, которая только что спасла Мика от собаки. Зоя пробилась поближе.
Мальчики посильней отталкивали девочек, и все кричали наперебой:
— Нам галстуки не меняют!
— Мы вчера товарища Сталина слышали по радио!
— А третий «А» с ума спятил!
— Дерутся!
— И еще, Тонечка, по крышам лазают, а Ольгу Юрьевну тетей Тишей прозвали!
— Там у них, Тонечка, «еж» завелся!
— Какой еж?
— Да Голубиха!
— Да, Тонечка, ты знаешь, как она дерется! Мы с ней не водимся. Она сейчас Заньку ка-ак пихнет!
— А про тебя она сказала: «Ну ее, вашу вожатую». Вот она какая хулиганка.
— А к нам летчики приезжали.
В этом крике Тонечка ничего не могла разобрать. Она только улыбалась и кивала головой.
Глава третья
За ужином все классы вертелись и оглядывались на Тонечку. Она ходила по столовой, расспрашивала воспитателей о школе, и те тоже встречали ее радостной улыбкой.
После ужина все помчались в пионерскую комнату.
— Тонечка, дай барабаны! — просил Занька.
— Мне горн, горн, — умолял Чешуйка.
— Стойте, стойте, — сказала Тонечка, — надо сначала поговорить. Беги, Миша, и ты, Катя, соберите председателей отрядов и актив на совет.
Сияющий Чешуйка схватил горн и заиграл призыв. К нему отовсюду сбегались ребята.
— Чешуйка, Чешуйка горнит!
— Все председатели отрядов, вожатые звеньев и санитары на совет в пионерку! — прокричал Чешуйка.
— Председатели, на совет! Вожатые, на совет! Санитары, на совет! — перекатывалось эхом по школе.
Ребята забегали, как муравьи.
Маленький Подколзин, председатель третьего пионерского отряда, от волнения шмыгал носом. На лбу у него выступили мелкие капельки пота.
— Куда ж он девался? — шептал Подколзин, перерывая книги. — Ведь все время на полочке в шкафу лежал. Как председателю отряда притти на совет без дневника? Позор! Куда ж он провалился?
Влетела Сорока.
— Да Подколзин! Иди скорей! Чего ты копаешься? Все давно в пионерке, сейчас начинается!
— Сорока, — умоляющим голосом сказал Подколзин. — Помоги мне дневник поискать.
— Пропал? — ахнула Сорока. — Как же теперь? — Она засуетилась, затрясла косичкой.
Перерыли шкафчик, ползали под партами, искали за шкафом. Дневник пропал. Вдруг Подколзин стукнул себя по лбу.
— Да ведь он у меня в спальне под подушкой! — И, как стрела, помчался наверх.
В пионерской комнате заседал совет. Председатели, вожатые и санитары с озабоченными лицами готовили в уме доклад о своей работе.