— Без Тонечки будет очень трудно.
— Обязательно Занька подведет!
— Сама ты, чор… кукла, подведешь.
— Ага, ага, вот уже ругаешься, а ругаться нельзя.
— Да я только «чор» сказал, я ведь не договорил.
— С девчонками каши не сваришь!
— Нет, это мальчишки все испортят.
— Да замолчите вы!
— Ти-и-ше!
Растерянный председатель старался перекричать этот гул. Но ребята не утихали. Каждый хотел сказать свое, особенно важное. Подколзин застучал по столу линейкой. А изобретатель вскочил прямо на стол и выкрикнул изо всех сил:
— Да тише вы, бараны!
И все сразу замолчали.
— Ну чего вы орете? Ведь все равно никто ничего не понимает! Какое же это собрание? Во-первых, надо говорить по очереди. Кто хочет — поднимайте руку. Ой! Чего ж вы все сразу руки подняли?
— Нет, — сказал председатель, — и так ничего не выйдет, лучше говорите по звеньям. Пускай сначала первое звено. Ну, говори, Сорока.
— По-моему, надо так, — заторопилась она.
— Подожди, подожди, — остановил изобретатель. — Понимаете, ведь надо протокол вести.
— А как его вести?
— А вот как. Дай лист бумаги, Прокоп. Надо расчертить пополам, понимаете? Здесь «слушали», а здесь «постановили». Мой папа всегда так пишет. Ну, теперь можно. Сорока, говори.
— Ну вот, — затрещала Сорока. — Надо, чтоб все ребята дали обещание хорошо строиться в столовую. А то одного поймаешь, поставишь, а другой убежит. Вот Чешуйка — он всегда убегает.
— Ну и не ври! Когда это я убегал?
— Да всегда убегаешь. Нечего уж отнекиваться, Ивин. Вот дай честное пионерское, что ты будешь строиться по звонку.
— Ну да! Еще тебе честное пионерское давать! — возмутился Чешуйка.
— Это он боится продать честное пионерское.
— Не буду я по такому пустяку давать. Тонечка и то скажет, что не надо.
Но тут на Чешуйку напал весь отряд. Какой же это пустяк? Хороший пустяк — звено подводить!
— Да ладно уж, ладно, — сдался смущенный Чешуйка, — даю честное пионерское.
— Что честное пионерское? — подозрительно спросила Сорока.
— Ну, что не буду подводить.
— Кого не будешь подводить?
— Ну, звено.
— Нет, скажи так: «Даю честное пионерское, что не буду подводить звено», — настаивала недоверчивая Сорока.
— Ну ладно, вот привязалась! Даю честное пионерское, что не буду подводить звено.
После Сороки говорила Эмма. Она предложила на отдыхе кровати поставить по звеньям, а чтоб ребята не болтали, положить так: мальчик, девочка, мальчик, девочка.
Это предложение вызвало настоящую бурю.
— Не буду я с девчонкой рядом! — первый закричал Занька.
Девочки тоже надули губы и сердито посматривали на Эмму.
— И мы не будем! И мы не будем рядом с мальчишками!
Но тут крикнул своим звенящим голосом председатель Подколзин.
— Да что ж тут такого? Подумаешь, какая беда! Зато болтать никто не сможет, а то вечно за это очко снимают. Вон Занька с Чешуйкой всегда разговаривают, а уж с Сорокой-то он ни за что не будет.
Ребята развеселились.
— И я с Эммой не буду разговаривать.
— А я-то с тобой буду?
Голосованием решили поставить кровати, как предложила Эмма.
После Эммы говорил Занька, потом Миша-санитар, потом Лерман.
Только Зоя не принимала никакого участия в общем волнении. Она равнодушно смотрела в окно и думала о своем.
Сегодня в перемену няня Феня принесла письма Сороке, Заньке, Мартышке…
Они обрадовались, а ей опять не было письма.
— Да как же он тебе напишет-то, — сказала Феня, — когда он…
— Феня, — сердито крикнула тетя Соня, — иди скорей сюда!
Феня не договорила и пошла в дежурку. Встревоженная Зоя постояла, подумала и пошла за ней.
Подходя к дежурке, она услышала громкий сердитый голос тети Сони. Зоя остановилась.
— Что у тебя за язык? Знаешь — и молчи. Пожалуйста, прошу тебя, никогда не болтай ничего при детях…
Зоя столкнулась в дверях со сконфуженной, красной Феней.
— А-а, голубок прилетел, — приветливо сказала тетя Соня, увидев Зою. — Иди скорее, ты мне нужна. Садись. Так. Разинь ротик. Шире, шире. А-а-а. Хорошо. Горлышко здоровое. Сними рубашонку. Клавдия Петровна, дайте трубочку.
— Теть-Сонь, когда папа напишет?
— Папа?.. Дыши, дыши хорошенько! В правом легком чисто.
— А, теть-Сонь?
— Папа-то? Скоро, Зоечка, скоро. Глубже дыши. Ну, одевайся, все хорошо. Как Мик твой поживает?
Зоя оживилась.
— Он толстый стал, мурлыкает. Теть-Сонь, а что Феня знает? Вы сказали: «Знаешь — и молчи».