Нервно сглотнув, девушка посмотрела на мраморную лестницу, возле которой очнулась. Оценила кованую решетку и перила из светлого дерева, шелковистого даже на вид. Затем потрогала шишку на затылке и обнаружила еще одну странность.
Аккуратный “боб” превратился в увесистый шиньон на макушке.
Юля лихорадочно ощупала голову. Сомнений не было: она не только попала в чужой дом и вырядилась в чужую одежду, но еще загадочным образом похудела на несколько килограммов, избавилась от загара и отрастила длинные волосы…
И все это за ночь?!
— Где я? Кто я? Кто вы? — пробормотала она упавшим голосом.
— Как это кто вы? —девица уперла руки в бока. — Вы — леди Джулиана Гейбл! С утра точно были. Вот говорила я вам, пейте поменьше этих новомодных капель, которые ваш жених насоветовал! Мне знакомый аптекарь сказал, что они на память плохо влияют!
Юля вспомнила, что очнулась у подножия лестницы. Неужели она упала? Тогда немудрено, что память отшибло. Видимо, удар был очень сильным.
— Я упала, — призналась она. — Ударилась головой.
— Ох, батюшки! — девица всплеснула руками и полезла проверять. — У вас там огромная шишка, миледи! Как же вы так? Идемте скорее на кухню, надо лед приложить!
Она подхватила под руки вконец растерявшуюся Юлю и осторожно повела на кухню, в противоположную от лестницы сторону. Та шла покорно, растерянно глядя по сторонам, и все пыталась понять: кто же она? Леди Джулиана, которая стукнулась головой и вообразила себя Саблиной Юлией Петровной, завучем спортинтерната, или двадцатисемилетняя Юлия Петровна, которая спит и видит себя Джулианой?
После недолгих размышлений Юля пришла к выводу, что быть благородной леди и владелицей роскошного особняка лучше, чем завучем в спортинтернате. И безропотно позволила странной незнакомке усадить себя в мягкое кресло.
Даже если это всего лишь сон, то неплохо бы им насладиться. Никто никогда так не хлопотал вокруг нее. Никто так не беспокоился за ее самочувствие и не охал над пустяковой ссадиной.
Она склонила голову на руки и закрыла глаза, не мешая словоохотливой девице обрабатывать рану.
Та, в отличие от “миледи”, болтала без перерыва. Через минуту Юля уже знала, что зовут девицу Агнешка, ей восемнадцать, и служит она своей госпоже с “девчоночьего возраста”.
— Вам шестнадцать было, когда меня к вам приставили, — трещала она, прикладывая к затылку леди замотанный в тряпицу кусок льда. — Вы тогда только начали на балы выезжать. Папенька прочил вам хорошего жениха, эх… жаль, что все так вышло с тем господином.
— Каким господином? — машинально откликнулась Юля.
— Ох, батюшки, так вы и мистера Ллойда забыли? — Агнешка всплеснула руками.
Юля уставилась на нее непонимающим взглядом:
— А кто это?
— Жених ваш первый!
— Первый? А есть и второй?
— Ну конечно! Мистер Ллойд умер от кори, не дожив до вашей свадьбы два дня! Ох, вы так убивались за ним, так убивались, — служанка громко шмыгнула носом и, ничуть не смущаясь, высморкалась в угол передника. — Вы так сильно его любили, что все бросили и удалились в деревню.
— А… — только и смогла выдать Юля. — А сейчас я в деревне?
Она покосилась на широкую плиту, которую явно топили дровами. Но это оказалась не единственная странность в кухне, где вся мебель и утварь были словно из другого века. Ни электрических лампочек, ни газовой плиты, ни вытяжки. Нет ни холодильника, ни микроволновки. Даже водопровода нет. Его заменяло ведро воды.
— Вы в своем особняке, леди! — фыркнула Агнешка. — Неужели и это забыли?
— Д-да… — протянула Юля в полной растерянности. — Что-то такое припоминаю…
На самом деле она отлично помнила, что вчера вечером ей пришлось остаться на ночное дежурство, потому что у дежурного воспитателя заболел ребенок. Помнила, как разогнала по комнатам непослушную малышню, как сделала внушение старшеклассникам и припугнула самых дерзких двойной отработкой. Потом с чувством выполненного долга растянулась на кушетке в кабинете дежурного.
А теперь сидит здесь, в незнакомом доме, и ничего не может понять.
Где-то за стенами кухни прозвенел колокольчик.
Юля вздрогнула:
— Что это?
Агнешка досадливо проворчала:
— Жених ваш, наверное, подоспел. Только он один в неурочное время и ходит!
— Жених?! — Юля округлила глаза. — Ты же сказала, он умер!
— Так не тот, другой. Столичный. Лорд Десмонд, — вздохнула служанка, вытирая руки передником.
Колокольчик зазвенел снова, на этот раз требовательно и нетерпеливо.