- Господа, отстаньте от ребят, пожалуйста, - Аня вздрогнула от чужого металлического голоса. Со стороны метро к ним приближался мужчина лет сорока пяти, может несколько старше. Определить точный возраст незнакомца девушка не могла – мешала его неровно растущая борода, в которой заметно пробивалась проседь. На глаза была надвинута чёрная вязаная шапка. Светлый тканевый капюшон куртки.
- Тебе больше всех надо что ли? – возмутился один из грабителей.
- Да. Так говорят некоторые. Но точной теории у меня нет на этот счёт, - голос незнакомца становился всё глуше и тише.
- Тогда лови! – с азартом выкрикнул один из парней и резко ударил в голову подошедшему мужчине.
Аня почувствовала, что Коля заметно растерялся. Он явно боролся с противоречивыми эмоциями и желаниями. Он бросил короткий взгляд в сторону метро – до него меньше полусотни метров. Свет, пробивающийся из-за дверей, манил к себе, обещал полную безопасность. С другой стороны, неизвестный мужчина явно проигрывал в яростной драке паре крепких молодчиков, молотивших ему по лицу и груди. Он пытался отбиваться, но не очень успешно. В ответ на каждый его удар следовали три или четыре вражеских.
Аня потянула Колю в сторону метро, но тот упирался. Он достал из кармана пальто телефон:
- Я сейчас в полицию позвоню! – высоким голосом прокричал он.
Незнакомец вскрикнул от очередного удара и пошатнулся. Парни, не переговариваясь, бросились бежать. Один из них на ходу что-то швырнул в снег. Мужчина бросил им взгляд в след, а затем кивнул Коле и Анне. Он окинул их взглядом, и на его лице расцвела улыбка. Было что-то знакомое в его выражении лица, которое он тут же спрятал за шарфиком.
Втроём они зашагали к метро. Ребята впереди. Незнакомец чуть позади. Похоже ему сильно досталось, он держался за живот. Коля оглянулся перед тем, как войти внутрь метрополитена. Незнакомец сильно отстал. Аня нахмурилась, но ничего не произнесла. Она закусила губу. Как странно. Она его определенно где-то уже видела. Но в темноте не могла различить черт его лица. Сама ситуация показалась ей очень знакомой.
- Пойдём, Коля, - девушка потянула своего спутника за локоть, увлекая его к степеням, ведущим вниз.
- Ничего, ничего. Все хорошо. Иди, иди, - махнул рукой незнакомец. Левой рукой он держался за живот. Правой опирался на решетчатую ограду, отделявшую проезжую часть от пешеходной зоны.
Коля кивнул и шагнул внутрь метрополитена. Небольшой луч света упал на лицо мужчины, который, побледнев, начал оседать у оградки. Если бы Аня посмотрела в его лицо и глаза, наполненные болью, то, наверное, смогла бы узнать. Мужчина бросил взгляд назад – к месту стычки. Где-то там должен был лежать нож, которым воспользовался один из парней. Он достал из нагрудного кармана помятую пачку сигарет, приоткрыл картонную крышку, заглянул внутрь. Мужчина усмехнулся, обнажив окровавленные зубы. Последняя сигарета. Больше и не надо. Дрожащей рукой поднёс зажигалку. Сизый дымок поднялся перед его лицом.
- Курить вредно для здоровья, Аня, - пробормотал мужчина, расстегивая порванную куртку. Под ней была окровавленная старая кофта. Он прижал левую руку к ране. – Курить вредно, - повторил он себе под нос: - Тем более в общественном месте.
Это почему-то показалось ему смешным, и он слабо улыбнулся, оседая на правый бок. Зажженная сигаретка выпала из его губ в молоденький снег наступающей зимы. Он не услышал слова проходившей мимо пожилой женщины:
- Пьянь! Возле метро уже развалился! Постыдился бы…
Снежинки мягко опускались на его куртку и шапку, словно стремясь укрыть его своим пушистым одеялом от раздраженной пожилой дамы.
Аня подошла ближе к могиле Кирилла Андреевича. С надгробия улыбался ещё совсем молодой учитель. На фото, которое выбрали для плиты, он был так свеж. Девушке подумалось, что на нём он моложе, чем она сейчас. Каштановые волосы, легкая щетина, нет ни намёка на седину. Он улыбался искренне, полный жизни и энергии. Если бы они встретились с ним сейчас – с таким молодым и жизнерадостным, то именно она могла сойти за учительницу.
Аня невольно улыбнулась ему в ответ. Глаза её были на удивление сухими. Это была её особенность, она редко плакала. Люди могли рыдать, переживать, но… Она-то не испытывала их боли. Тут её взор упал на фотографию, которую положила женщина, руководившая похоронами, на свежую могилу.