Маринка считалась запасным игроком. Казалось, она относится к этому совершенно спокойно. По крайней мере, она утверждала, что участие в проекте ей нужно для характеристики.
Антон быстро набросал общую схему и распределил обязанности. Теперь у нас были должности: директор, коммерческий директор, бухгалтер, маркетолог и прочее.
Мы собирались в выходные, обменивались информацией и репетировали выступление.
Так как Маринка плохо понимала суть происходящего, Антон взялся позаниматься с ней отдельно.
Как же он был счастлив! Маринка оставалась с ним после занятий, они гуляли, даже пару раз заходили к Антону домой.
А потом Антон довольно серьезно простудился.
До конкурса оставалось меньше недели. Мы были готовы, беспокоились только за Антона, вдруг он не успеет выздороветь.
На одной из последних репетиций появилась завуч и сказала, что в связи с болезнью Антона его место займет Марина Шуйцева.
Мы переглянулись. Маринка скромно потупила глазки. Дэн вскочил с места:
– Это нечестно! Антон мне звонил и сказал, что будет на конкурсе.
– Мы не можем рисковать, – заявила завуч.
Дэн грохнул стулом и отвернулся к окну.
– В таком случае, я тоже не буду участвовать, – процедил он.
– Что за детский сад! – возмутилась завуч. – Как ты можешь! Да еще накануне конкурса! Ты же собираешься защищать честь школы!
Она еще долго разглагольствовала, взывая к совести Дэна и к нашей заодно. Она высказалась в том смысле, что Антон правильно воспримет свое смещение, потому что болезнь – не шутка. В общем, она добивалась своего, Дэн упорствовал, а мы все переводили взгляды с одного на другую и не знали, как нам быть.
Назревал скандал. Пришлось идти к директрисе. Но ее на месте не оказалось. Она, как назло, тоже приболела.
В конце концов завуч пообещала, что сама позвонит Антону и все уладит.
О чем они говорили, я так и не узнала.
Перед самым конкурсом Дэн исчез.
А Маринка прибежала ко мне и чуть ли не со слезами на глазах уговаривала поддержать ее. И снова она взывала к моей сознательности. Даже вспомнила старую историю с лагерем. Наша школа победила в олимпиаде по математике, я должна была поехать по путевке в международный лагерь. Но вместо меня поехал Дэн, потому что меня попросту не оказалось дома. Было лето, и мы с родителями уже укатили в отпуск. Путевка пришла слишком поздно. Я вообще узнала о ней только в сентябре. Честно говоря, я даже внимания тогда не обратила: ну, поехал и поехал. Но Маринка мне все уши прожужжала и теперь снова вспомнила.
– Да что же ты сравниваешь! – возмутилась я.
– А то! Дэн занял твое место. И ты не протестовала. Так почему же сейчас он кричит о несправедливости?
– Дэн вообще ни при чем!
– Конечно! Это ты такая добрая! А не знаешь, что его мамаша подсуетилась и выбила сыночку ту путевку!
– Надо же было кому-то поехать.
– Надо! – выпалила Маринка. – Только почему этим «кем-то» оказался Дэн?
– А кто? На олимпиаде были я, он и Антон. Ни меня, ни Антона на тот момент не оказалось в городе…
– Да ну тебя! – злилась Маринка. – Дэна отправили потому, что он хорошо учится, но у него оценки не лучше моих!
Вот в чем дело! Маринка, оказывается, хотела в лагерь. И она была в городе. Но в лагерь поехал Дэн.
Она все время хотела, но не получала желаемого. Я устала сопротивляться и доказывать.
Чтоб окончательно не погубить дело, я согласилась участвовать в конкурсе.
Наш проект занял первое место.
Школа получила диплом, в котором были указаны все наши имена; но ни Антона, ни Дэна в этом списке не было.
Маринка позировала с дипломом в школьном вестибюле. Владька увлеченно снимал ее. Рита и двое других лауреатов стояли в стороне, наблюдая за Владькиными прыжками и приседаниями.
– Идите все сюда! – велела Маринка.
И тогда я заявила:
– Я отказываюсь от поездки.
– Как хочешь! – фыркнула Маринка.
Владька попытался оправдаться:
– Мы же честно выиграли…
– Нет, не честно. Проект принадлежит Антону, – отрезала я.
– Да он проболел все время! – возмутилась Маринка. – Мы вполне обошлись без него. Ты вообще тащила две роли: свою и Дэна.
Я не стала вдаваться в подробности. Я не стала спрашивать у нее, каким образом ей удалось уговорить завуча и занять место Антона. Сама ли Маринка или ее мама устроили эту подмену, не знаю.
На конкурсе Маринка держалась отлично. Свою роль она вызубрила, как параграф из учебника. Ее хвалили. Как и всех нас.
Кому и что я теперь могла доказать?
Никому и ничего.
Я сталась не смотреть в глаза Дэну. Он-то остался верным другом до конца.
Антон в школе так и не появился.
– Ты должна поговорить с ним, – настаивала я.
– Может, мне в ногах у него поваляться?! – возмущалась Маринка.
– Мы виноваты перед ним.
– Неправда! Все было по-честному! Ты теперь воду мутишь, а мы все, между прочим, хотим в Норвегию!
– Но ты украла его проект! – напомнила я.
– Ничего я не крала!
Маринка просто бесилась, едва я начинала говорить об Антоне. Ее раздражала моя позиция. Когда я пыталась спокойно объяснить ей, почему мы обязаны поговорить с Антоном, она приходила в ярость. Она доказывала мне, что никак не причастна к смещению Антона, что все это решили без нее и чуть ли не сам Антон был инициатором ее назначения.
Я не верила.
Несколько раз порывалась позвонить ему. Но каждый раз останавливалась, я не знала, что сказать. Но я думала, если позвонит Маринка и просто попросит прощения, Антон простит.
Я понимала, что ей хотелось за границу. Насколько мне было известно, Маринка никогда в жизни не покидала пределы области. А тут такой шанс! Она просто не устояла перед соблазном. Кто ее надоумил? Мама? Скорее всего. Да это и неважно. Мне очень хотелось, чтоб Маринка сама поняла, почему она не права. А она упорно не желала понимать. Более того, она уговаривала меня не отказываться от поездки.
– Ребята тоже виноваты, да? Почему они не должны ехать? – теребила меня Маринка.
– Пусть едут, – вздыхала я.
– Я же хотела, как лучше! – стонала Маринка. – Мы с тобой вместе в Норвегии! Представь!
– Я уже сказала, что не поеду.
– Конечно! Что ты там не видела! Родители отвезут, куда и когда захочешь!
– Ну, перестань! При чем здесь родители!
– При том!
Вдруг меня осенило:
– Марина, может, ты хотела отомстить Тохе за прошлогодний бойкот? – осторожно уточнила я.
Лучше бы не спрашивала. Маринка пришла в ярость.
– Что?! Ты в своем уме?! – орала она. – Какой бойкот? Да за кого ты меня принимаешь? Не было никакого бойкота! Ясно тебе?! Не бы-ло! – по слогам произнесла она.
– Хорошо-хорошо, – я испугалась, – не было, значит, не было. Просто ходили слухи…
– Вот именно, – перебила меня Маринка, – ходили слухи, а ты их слушала! Ты слушала Светку Гончарову, Дэна, Илону, даже Лариску, но только не меня!
Я окончательно запуталась.
– Постой, погоди, – я попыталась ее остановить. – Во-первых, ни Илона, ни тем более Лариса мне ничего не говорили. А у Дэна я спросила открыто: нравлюсь я ему или нет.
– Ну и дура! Кто же тебе признается! – фыркнула Маринка.
– Но почему – нет?
– Да потому что он обмолвился об этом случайно, а я услышала и тебе сказала по секрету, а ты сразу бросилась болтать!
Вот так-так! Выходит, я была тогда по уши виновата? Выходит, это я – предательница?! Мне стало мучительно стыдно.
– Извини, – пролепетала я, – но почему же ты не рассказала мне всего раньше?
– А ты спрашивала? – усмехнулась Маринка. – Нет, ты поверила сплетням. И вместо того, чтоб подойти ко мне и честно поговорить, ты предпочла общество Илоны. Ты что, не видела: нас хотели поссорить, все время, с самого начала! Нам завидовали!
– По-моему, ты преувеличиваешь…
– Ой, святая простота, – язвительно заметила Маринка. – А если я скажу, что проверяла тебя? Проверяла нашу дружбу?