— Переделать по сечению «А».
— Вы и так беспрерывно переделываете! — возмутился Тумаркин. — Опаздываете в отношении сроков. Деталировщики ваши и копировщики!
— А что такое нагорье? А плоскогорье? Сколько времени живёт майский жук во взрослом состоянии?
Тумаркин порозовел, сделался ещё толще по всем сечениям и начал глухо булькать, наливаться кипятком. Точь-в-точь как родной отец.
8
Пётр Петрович на перемене увидел наконец весь 6-й «А». Девочки пришли с профилактики здоровья, и класс восстановился. Шестой «В» тоже восстановился: перестал шить и строгать.
Ребята бегали, кричали, спорили. Коридоры гудели от их голосов и беготни. Пётр Петрович с портфелем и ведром уселся в классе отдохнуть. Ныла поясница, болели руки. В особенности синяк на пальце.
Вошёл дежурный по этажу старшеклассник. Спросил:
— Почему в классе?
— Отдыхаю.
— Давай выходи. Не положено.
— Я хочу посидеть, отдохнуть.
— На уроке посидишь, отдохнёшь. А сейчас гуляй в коридоре. — И старшеклассник взял Петра Петровича за воротник пиджака.
Пётр Петрович не сопротивлялся. Старшеклассник выволок его в коридор, запер на ключ дверь, а Петру Петровичу легонько наподдал ногой.
— Гуляй! Проветривайся!
Пётр Петрович не сопротивлялся, начал гулять, проветриваться.
Его окружили Виталик, Глебка, Витя Фадеев и ещё кто-то, с кем он делал железных хоккеистов.
— Мы тебя ищем. Французский отменили. Лидия Максимовна заболела.
— Ну и что?
— Как — что? КВН будет после пятого урока!
— После пятого, — машинально повторил Пётр Петрович.
— А то нет!
Пётр Петрович сам бы с удовольствием заболел вместо Лидии Максимовны. Чем-нибудь инфекционным, чтобы положили в больницу и никого не пускали. Или хотя бы просто насморком заболеть, как Лейкин. Может, пойти в буфет и выпить холодного кефира? Заморозиться?
Прибежали девочки: Юля (хотя и тоже вертлявая, но совсем не чёрненькая, а русоволосая), Надя Гречкина и ещё две девочки, о которых Пётр Петрович только знал, что они лучше всех замесили тесто.
— А «вешники» гордые, — сказала Юля. — Отгадали наши вопросы.
— Не может быть! Я за свой вопрос ручаюсь.
— И я за свой. А то нет?
— А я не знаю, — неуверенно проговорила Надя Гречкина. Она вся была какая-то неуверенная. — Бекчакова сказала, что вопросы маннокашные.
— Что? — Юля даже притопнула каблуком от негодования.
Надя втянула голову в плечи. Она была не рада, что сказала.
— Маннокашные! — закричал Глебка. — Ты слышишь? Чего ты молчишь? — И он толкнул Петра Петровича.
— А ведро? Где ведро? — Это уже закричали две девочки, которые лучше всех замесили тесто.
— В классе, — ответил Пётр Петрович. Он ответил девочкам, потому что не знал, что ответить Глебке. Глебка — это его Тумаркин и Дятлов. Определённо.
— А ты отгадал? — не успокаивался Глебка.
— Что?
— А с карандашом? А с… — И Глебка опять толкнул Петра Петровича.
Но тут Глебку самого Юля толкнула, чтобы замолчал: появились «вешники».
Они несли большую коробку с медицинскими банками. На тарелке кусок льда. Колбы, деревянный штатив.
— Смежные сосуды решают, уровни жидкости, — сказала Юля и таким голосом, что если бы «вешники» услышали, то не обрадовались бы. — Мой вопрос.
— И пипетку.
— Может быть, жидкий металл? Это мой вопрос.
— А медицинские банки для чего? С банками вопросов мы не задавали. Петька, ты задавал?
Пётр Петрович отрицательно покачал головой. Он лично ничего «вешникам» не задавал.
— А если мы не сделаем с ведром и яйцом? — спросил Виталик. — А они с пипеткой и смежными сосудами? Что тогда?
— Очки сравняются. Могут сравняться, — ответила Надя и опять втянула голову в плечи.
— Что ты всё молчишь? — повернулась Юля к Петру Петровичу.
— Да. Сорок восемь очков.
— Двести сорок восемь, — поправили девочки, лучше всех замесившие сегодня тесто.
— Да проснись ты! — рассердилась Юля.
Высокий паренёк в форменном кителе, проходя мимо Петра Петровича, крикнул:
— Салют наций, капитан!
Пётр Петрович ответил:
— Салют. — Наверное, это капитан «вешников», Серёжа.
— После пятого! — крикнул высокий паренёк.
— После пятого, — ответил Пётр Петрович едва слышно.