Да-да, разумеется, Лиле тут «ничего другого не остаётся», как не оказаться совсем уж бездарностью. Хоть немного способностей, о Пламя, хоть чуть-чуть! Пожалуйста!
В конце ужина к столу учениц подошла эсса Рита.
— Желаю вам хорошего вечера, эссины, — сухо сказала она. — Постарайтесь как следует выспаться.
Она строго посмотрела на Лилу.
— А к вам у меня несколько слов. Позвольте? — она показала на новый столовый набор Лилы, — это ведь серебро?
— Да, метресса, — у Лилы неприятно засосало под ложечкой.
Сейчас спросят, где она его взяла? Или, ещё хуже, узнают набор — вдруг он чей-то?
Рассказать про лорда Артура?!
Метресса бросила ледяной взгляд на девушек за столом, которые не спешили расходиться и навострили ушки:
— Эссины, я вас не задерживаю, — после чего подбадривать никого не пришлось, лишь Олетта, уходя, сочувственно взглянула на Лилу.
— Положите приборы сюда, эссина, — метресса показала на край стола.
Лила покорно выполнила распоряжение, и эсса Рита несколько раз провела над набором ладонью.
— Заклятий нет, всё чисто, — вынесла она вердикт, — это серебро с долей золота и меди, от ювелирного дома Саундир из Кандрии. Прекрасно. И неожиданно. Отличное старое серебро. Откуда у вас такой набор?
Лиле стало тяжело дышать.
— Мне его подарили, метресса, — как будто это говорила не она, а кто-то за неё.
Но метресса просто кивнула.
— Возьмите приборы в руку.
Лила собрала в ладонь все предметы, эсса Рита провела ладонью над ними ещё раз и кивнула опять.
— Да, это принадлежит вам. Подарил близкий родственник? Я вижу кровную преемственность.
— Да… Точнее, не очень близкий, — прошептала Лила, уже понимая, что, в сущности, гроза прошла мимо.
Упоминание кровной преемственности она отметила. Значит, приборы принадлежали леди Эльянтине или маме? Действительно, тогда она даже имеет на них право. Главное, что никто её ни в чём не обвиняет и оправдываться не придется.
— Но почему вы сразу не показали это серебро?
— Просто его надо было почистить, — вот теперь она немного солгала, — я не успела.
Точнее, она просто солгала, между тем как до этого говорила правду: набор ей подарил родственник, не близкий. Но это уже не имело значения.
— Вы должны были сразу сказать, — заметила метресса, укоризненно качнув головой, — никто бы вас за это не укусил, в конце концов.
Она выглядела уставшей, под глазами лежали тени. И Лила впервые подумала, что, пожалуй, метресса вовсе не злая и не жёсткая. Она просто… вот такая.
— Простите, метресса, — сказала она искренне, — я поняла.
— Мне доложили, что вы, возможно, колдовали, заклинали серебро. Когда собственноручно отчищали эти приборы. О таких вещах положено докладывать. На кухне не поняли, зачем ещё вам самой было делать эту работу.
— Я привыкла, метресса, — просто пояснила Лила.
Вот это поворот! Нельзя самой чистить ложки, чтобы о тебе не начали думать странное?
— Я понимаю, — кивнула эсса Рита, — помнится, вы были заняты стряпнёй в монастырской кухне, когда мы впервые увиделись. Эсса Тальяна непременно оценит ваши умения на уроках по прикладному колдовству. Но если захотите самостоятельно мыть пол в своём крыле, предупредите, мы рассчитаем кого-нибудь из прислуги, — пошутила она, — что ж, можете быть свободны…
К счастью, вечером к ним опять «на минуточку» заглянул эсс Монтерай, и Лила поспешно сбежала, не слушая его заверений, что этого вовсе не требуется. Это требовалось ей, лорд Артур ведь ждал. Как и вчера, легко, без скрипа открылась дверь в библиотеку, потом в кабинет гранметрессы Эльянтины. Зажегся свет, а лорд Артур уже отражался в зеркале.
— Привет, Мышка, — поздоровался он первым.
— Здравствуйте, милорд, — Лила уже без приглашения уселась в кресло гранметрессы. — Позвольте спросить, кто такая виконтесса Фаро?
— Кто такая? — кажется, он немного удивился. — Молодая девушка. Милая, наивная и немного глупенькая. А что такое?
— У неё есть дар леди Эльянтины?
— Не путай. Дар Эльянтины умер вместе с ней. Да, полагаю, у Фаро есть какой-то дар, отчего бы ему не быть? — нет, определенно, взгляд у него был странный.
— Вы незнакомы? — догадалась Лила.
— Скажем так, нас представляли друг другу, — он засмеялся. — Ты что-то ещё хочешь знать?