— Угу. С гениальностью Эльянтины может сравниться лишь её глупость, — буркнул Артур. — Да-да, спрятаться с головой в свою гениальность и не замечать ничего кругом, бросить на произвол судьбы внучку, лишь однажды в детстве замерив её дар — это глупость и есть. Что с того, что у Мортагов дар проявлялся рано? Исключения бывают всегда.
А Лила танцевала. Танец за танцем, чаще всего с принцем Гекардом. Чудесные туфельки оказались просто сокровищем! Лила танцевала легко и непринужденно, с удовольствием, так, словно большую часть жизни проводила в танце! Пару раз она разглядела в другом конце зала платье Исы, а в дальнем углу — мачеху, но кого-то похожего на Винтена — нет и нет…
Она была бы совершенно счастлива, если бы…
Нет, оказывается, ничего радостного во внимании принца, ведь не он её единственный и любимый. А её жених здесь, близко — но где же? И как жестоко поступает принцесса, не позволяя им встретиться. И все вокруг отчего-то смотрят на неё с восхищением и завистью. Или так кажется?
Но это ужасно, в сущности — и восхищение, и зависть. Неприятно. Совсем ей не нужно. Когда не обращают внимания, гораздо легче, чувствуешь себя свободной.
Она осторожно оглянулась, убеждаясь — нет, не кажется. Смотрят, завидуют. А вон у тех девиц возле стены такое выражение на лицах, словно она у каждой из них утащила главное сокровище!
— Почему на нас так смотрят? — тихо спросила она у Гекарда.
Они танцевали относительно медленный менуэт, и можно было поговорить.
— Потому что вы прекрасней всех — это первое, — уверенно ответил он. — Потому что на каждом карнавале меня вычисляют к середине бала, если пару раз не сменю костюм — это второе. И теперь все завидуют мне и гадают, кто вы.
— Если ваш костюм разгадан, то завидуют мне, милорд.
— Это неважно. Какое нам с вами дело до этой толпы в масках? Кстати, хотите сбежать отсюда до полуночи? Тогда вас не увидят без маски, и мы потом услышим самые невероятные предположения о том, кто же вы такая.
— Сбежать? Я не уверена, что это правильно, милорд.
Не уверена — это слабо сказано! Зачем ей сбегать с принцем, если нужно отыскать Винтена?!
Если не Винтена, то хотя бы девушек из школы как хорошо было бы встретить! Поболтать и посмеяться с Олеттой. С Кальдой и Сабирией тоже было бы забавно перекинуться парой слов — они ведь её не узнают, интересно, что скажут? О, она была не против повидать всех, даже эссу Риту!
Внезапно нахлынула головная боль — острая, как иглой пронзило. Лила побледнела, пошатнулась, сжала виски пальцами, чуть не сорвала маску.
— Миледи? — принц поддержал её, отвел к стене. — Что с вами?
— Всё хорошо, милорд, — она вздохнула и виновато улыбнулась. — Голова закружилась. Я устала, наверное.
— Выпейте лимонада, вам станет лучше, — принц под руку подвёл её к столу, сам подал стакан.
Он лимонада стало совсем хорошо.
— Всё в порядке, милорд? — к принцу подбежал дежурный колдун в чёрном, — менталист доложил, что только что в зале случился ментальный всплеск неясной причины. Принцесса спрашивает, защитный амулет при вас?
— Конечно, — принц покрутил браслет на запястье, — даже не нагрелся. Впрочем, нет, потеплел самую малость. Альмагера часто беспокоится по пустякам. А вы как, миледи? — он сжал её руку, — не от этого ли вам стало дурно? В зале, видимо, менталист без защиты, это случается на балах. Колдуны уже создали срочную защиту в зале, так что это не повторится.
— Со мной всё в порядке, — повторила Лила, — просто голова закружилась.
— Отлично, — принц загадочно улыбнулся, — вам подарок, миледи, — он помахал кому-то рукой.
А Лила вдруг, наконец-то, увидела Олетту, а с ней, конечно, Корина. И он настолько отличался от прочих своей внешностью — ростом, худобой, — что странно было, почему она заметила его только теперь. Она помахала рукой Олетте. Та переглянулась с Корином — наверное, удивилась. А вот эсса Тальяна — Лила хорошо запомнила её костюм…
Тем временем подошёл слуга и передал принцу корзинку с цветами.
— Золотые розы из королевской оранжереи. Они не желтые, а именно золотые, видите? И больше нигде не растут. Их принято дарить королевским особам, которые посещают Руат. А я дарю вам, миледи!
— О, благодарю, милорд, — Лила подумала, что теперь её точно примут за принцессу в маске, — какие прекрасные цветы! Но… позвольте мне?..
Она схватила корзинку, подбежала к Олетте и, выдернув самый красивый цветок, вручила его подруге. Та изумлённо ахнула. Следующая золотая роза досталась эссе Тальяне, потом — Ровене, Кальде, Минелле. Они все были тут, рядом, теснились теперь вокруг Лилы, и вообще, другие дамы тоже пытались к ней приблизиться, ахали, говорили комплименты, кто-то назвал её «её высочеством». А вон там — мачеха, её глаза под маской, но губы видны, они сложены в хорошо знакомую улыбку, умильную и завистливую. Где же Иса?