Вот, взглянула. Он был бледен, с синяками под блестящими от волнения глазами.
— Лила, любовь моя, я должен всё объяснить! О, умоляю, прости мне эту единственную ошибку! У нас впереди целая жизнь, я смогу убедить тебя в своей искренности!
Она молчала, смотрела, отстранённо улыбалась и сама себе не верила. Это в него она была влюблена? О нем мечтала? И хватило такой мелочи, чтобы ничего не осталось? Нет, это какая-то ошибка. Любовь не может быть вот такой. Наверное, это было что-то другое.
— Я вас прощаю, эсс Винтен, — сказала она, — всё в порядке, не огорчайтесь так. Вам нравится моя сестра, и я рада, что мы это выяснили не после нашей свадьбы.
— Лила! — воскликнул он потрясённо. — И это всё, что ты можешь мне сказать? Из-за того, что я нечаянно увлёкся и поцеловал Исиру? Ты сама дарила мне поцелуи даже с большим пылом! Я мужчина, иногда могу на мгновенье потерять разум! Все мужчины такие, спроси кого угодно, только заставь поклясться!
Она недоумевала. Почему ей смешно его слушать? Почему в душе застыл ледяной ком, и ей всего лишь смешно?
— Объясните это Исире, — посоветовала она, — Ей, наверное, полезно будет узнать обо всем заранее. Вы ведь должны сделать ей предложение в течение недели.
— Разве ты не понимаешь, что нас нарочно хотят разлучить? — воскликнул он в отчаянии.
— Значит, это удалось, — кивнула она, — прощайте, эсс Винтен. Впрочем, мы будем видеться, мы ведь, наверное, станем родственниками. Но не приходите больше. Лила Каверан была бы счастлива видеть вас здесь, в Эбессане, до бала. Теперь её для вас нет. Вы поняли? Лилианы Каверан здесь нет.
Она повернулась и ушла, и было действительно безразлично, что говорит ей вслед Винтен Настан. Правда, у того слова вдруг застряли в горле, потому что он увидел призрака в дальнем, самом тёмном углу комнаты. Настоящего призрака, а ведь все знают, что призраки — создания опасные, могут силы вытянуть, если не жизнь, и вообще!
Эсс Настан и сам не помнил, как выскочил из проклятой комнаты. Надо же, заставили разговаривать через решётку! Да попадись она ему в руки, как раньше, он бы знал, что делать! Все они одинаковые! А теперь что? Его матушка была в страшном гневе, а он её, разгневанную, очень боялся. Да кто бы её не боялся?!
Оказавшись во дворе, он недоуменно огляделся. Но ведь Лилианы Каверан здесь нет, это совершенно точно. В ушах его как будто звучало: «Лилианы Каверан здесь нет!» Где же она, укуси её демон?!
Винтен Настан совсем запутался. К демонам и маменьку заодно, пусть она что хочет, то и делает! Вот титул потерян, а с ним собственный замок? Какой подлый обман…
Лила вышла из комнаты свиданий с другой стороны, эсса Тальяна её дожидалась.
— Вы были помолвлены, и теперь помолвка расторгнута? — уточнила метресса, — сожалею, дорогая.
— Ничего страшного, — пожала плечами Лила.
— Как ни странно, небольшие огорчения способствуют укреплению дара, — утешила преподавательница. — Всё лучшее у вас впереди, не сомневайтесь.
— Благодарю, эсса.
Отчего бы всем не оставить её в покое?
Измерение началось. Лила, разумеется, оказалась последней в очереди. Вот вышла Ровена, она казалась задумчивой. Разумеется, никаких разговоров и расспросов. Зашла Олетта — и вернулась с удивлённой, даже недоверчивой улыбкой. А ведь Олетта уже проходила измерение в прошлом году, но она потеряла и вернула дар. Сабирия — та, выйдя, улыбалась торжествующе, как будто сбылось то, чего она ждала и на что имела полное и неоспоримое право. Кальда… у неё было спокойное, непроницаемое выражение лица. В кабинет зашла Минелла.
— Это вам, эссина Каверан, — подошла горничная и протянула Лиле записку.
Аккуратно сложенный, надушенный лист бумаги, ровный почерк с росчерками. Баронесса Настан, мать Винтена, настаивала на встрече. О нет, это для Лилы было бы уже слишком. Она смяла записку.
— Я ведь сказала, что Лилианы Каверан здесь нет! Так и скажите! — вырвалось у неё.
И она повторила, уже с улыбкой, вспомнив смятение в глазах Винтена:
— Лилианы Каверан здесь нет!
Да, она сказала это Винтену, словно тот стоял сейчас перед ней. Твердо и с удовольствием. Из дверей кабинета появилась довольная Минелла. Очередь Лилы настала.
Гранметресса восседала за огромным столом в кожаном кресле, рядом — эсса Рита, чуть в стороне — эсса Тальяна. И эсс Монтерай стоял за креслом гранметрессы, а ещё один колдун со скучающим выражением расхаживал взад-вперед. Из большого овального зеркала на стене смотрел лорд Артур, он подмигнул Лиле.