Юлия и Роман переглянусь.
— Пока… нет, — неуверенно ответил Роман.
— Хотя…, если учесть, что вы только вернулись…, - продолжал вслух рассуждать мэр.
— Откуда Вы знаете? — поражённо спросила Юлия.
— Ну, как это? — непосредственно начал мэр. — Мне м…, - и осёкся. — У меня свои надёжные источники, — переменил он тон. — Позвольте выразить восхищение тем, что, осознавая вражду между школами, вы всё же вернулись и открыто заявили о противостоянии вражде. Вы первая пара, не только открыто заявившая о своих чувствах, но и не ставшая переводиться в другую школу.
— Были другие? — не поверил Роман.
— Были…, - грустно ответил директор Кирилло-мефодиевской школы.
— Но вся правда стала известна только тогда, когда они перевелись, — добавила директриса Петропавловской.
— Кто они? — обернулась к директорам Юлия.
— Математический гений из тогда 9 «А»…, - вспомнила ученика директриса.
— И будущий переводчик с очень большим талантом к языкам из 8 «Г», — грустно добавил директор. — Мы не можем назвать все случаи, но они, несомненно, были.
Роман и Юлия обменялись взглядами, в которых читалось воспоминание двухдневной давности, когда они сами хотели уйти. Чувствуя, что на их плечи ложится огромная ответственность.
— За годы вражды многие ученики переводились в другие школы, — закончил мэр. — Вот почему для нас так важно, что вы остались. Поймите! — с жаром начал он. — Никакие меры сверху не помогут тогда, когда ученики не хотят сотрудничать! Инициатива должна исходить от них самих. И до сих пор не было людей, от которых бы эта инициатива исходила, — он сделал передышку. — Ненависть должна разрушиться изнутри.
— Это ты ему рассказал о Романе и Юле? — выходя на улицу, просила директриса.
— Нет, — начиная понимать происходящее, ответил директор. — Я сам только сегодня узнал.
— То есть, вы были не в курсе нашего расставания? — уточнил Роман.
— Узнали сейчас от мэра, — прояснила директриса.
— Осведомлённость мэра меня просто поражает, — поделилась мыслями Юлия. — Откуда у него такие сведения?
— Нам и самим хотелось бы знать, — улыбнулась директриса.
— У него нет сына, который бы учился в одной из школ? — предложил версию Роман.
— Мы уже проверяли, — поспешил разочаровать его директор. — Ученика по фамилии Лорис нет ни в одной из школ. Точно известно, что у мэра есть сын, но в какой школе он учится, до сих пор неизвестно.
— Может, он скрывается под фамилией матери? — не унималась Юлия.
— Даже, если так. Он бы давно выдал себя, — уверенно опровергла её мысль директриса. — Разве мы этих папенькиных сынков не знаем? Пальцы веером, самомнение выше небоскрёба…
— А что, если он скрывает своё происхождение? — подхватил мысль Юлии Роман. — И старается вести себя как обычный ученик?
— В этом случае он просто ас маскировки, — шутя улыбнулся директор, всё ещё не веря теории ребят. — А как же родительские собрания?
— Может, у него дядя ходит вместо папы, — не желала сдаваться Юлия.
— Бесполезно, — оценила их шансы директриса. — Да и потом, зачем ему это?
— Чтобы не тыкали пальцем! — как само собой разумеющееся высказала Юлия. — Вести обычную жизнь…
Вопрос повис в воздухе, но факт оставался фактом. Мэр был очень хорошо осведомлён о том, что происходило в обеих школах. Причём, как им показалось, с самого начала…
Юлия зашла в класс и, сопровождаемая любопытными, сочувствующими и укоряющими взглядами, направилась к парте. Что-то происходило. Она и Роман уже второй день чувствовали это. Молчаливое, но другое. Едва не упав от подножки, она села за парту и встретилась взглядам с братом, всячески прятавшим небезразличие к ней под маской укора и равнодушия. Класс был вотчиной брата, поэтому ожидать здесь тёплого или хотя бы понимающего приёма было бесполезно. Юрий крепко держал власть едва ли ни во всей параллели и, как и Ростислав являлся непреложным авторитетом и лидером среди старшеклассников. Данное положение, однако, не помешало её соседу по парте едва заметно улыбнуться, приветствуя её, и взглядом указать на внезапно потолстевшую тетрадку. Удивляясь, как она успела так быстро набрать вес за перемену, Юлия открыла её. В середину в беспорядке были напиханы записки. Юлия странным взглядом оглядела класс. Никто не обернулся к ней.
— Класс был закрыт на перемене, — тихо пояснил её сосед. — Но я знаю, что в кабинет заходили, — почти шёпотом пояснил он.
— Роман Меликов, — завуч по воспитательной работе заглянул в 10 «Б» класс. — Пройдите со мной.