Я видел, что Миа не терпится поговорить, так что, немного отойдя от замка, я накрыл нас Отсечением и Невниманием.
— Все, можешь говорить спокойно.
— Гарри, а вдруг он найдет?
— И что?
— ... — Девочка аж задохнулась.
— Миа, послушай. Что нам даст, если мы узнаем: кто такой Фламель?
— Мы сможем понять, что спрятано в запретном коридоре.
— Благодаря любезности лорда Люциуса, мы и так знаем, что там спрятан артефакт, способный воскресить Реддла. Насколько нам нужно уточнение конкретного вида этого артефакта?
— А вдруг он и нам пригодится?
— И ты хочешь его украсть? Похоже, наше общество на тебя плохо влияет.
— На меня плохо влияет общество директора. После Полога мне так и хочется сделать ему какую-нибудь гадость.
— Ага. И любопытство мучает. Так?
— Ты и сам отлично знаешь, что прав. Зачем спрашиваешь?
— Хм... если тебе так хочется узнать, кто такой Фламель, и что лежит в запретном коридоре, то почему бы не спросить у того, кто это точно знает?
— Ага. У директора.
— Зачем такие крайние меры. Можно и поближе найти.
— Например?
Я достаю из кармана коробочку с шоколадной лягушкой и протягиваю ее Миа. Благодаря Кай я точно знаю, что именно та коробочка, которая мне нужна, и уже несколько дней таскаю ее с собой.
— Спасибо, Гарри, я не хочу.
— А я говорю — ешь. И слушай. — Девочка, как зачарованная, открывает коробочку и ловит пытающуюся спастись бегством лягушку. — За последние четыре дня я не менее трех раз отводил твои шаловливые, но крайне прелестные, ручки от книг, в которых упоминался Фламель.
Теперь с девочки можно писать аллегорию Удивления. Ротик чуть приоткрыт, застыв в очередном движении, глаза широко распахнуты, и полная неподвижность. Но через несколько секунд шок проходит.
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?
Беру девочку за руку и любуюсь ее тонкими пальчиками. Руку она не отдергивает, а это уже хороший признак.
— Я сказал, что у тебя прелестные ручки.
— Нет! Перед этим.
— А! Перед этим я сказал, что в книгах, которые мы отбирали для чтения, Фламель не упоминается точно. Я об этом позаботился.
— Но... — Девочку снова заклинивает. Пока она не сказала чего-нибудь, о чем мы потом пожалеем, я забираю у нее из руки забытую коробочку, достаю оттуда вкладыш с портретом Дамблдора, переворачиваю, и протягиваю ей.
— Прочитай внимательно.
— Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, Мастер трансфигурации, директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс... и что?
— Читаем дальше: "известны его совместные работы с величайшим алхимиком Николя Фламмелем, единственным создателем Философского камня".
— Гарри!
Повинуясь безмолвному щелчку пальцами, передо мной возникает огненный провал, в которые и отправляется вкладыш с Дамблдором.
— Зачем ты это сделал?
— Волшебный портрет мог слышать наш разговор. А я не хочу проверять, способен ли он его передать оригиналу.
— И где же он теперь?
— Где-то в Хаосе.
— Но, Гарри, откуда ты...
— Я же еще в поезде говорил, что иногда знаю то, о чем знать в принципе не могу. Так что, еще до того, как мы спустились к сейфу 713, я уже знал, что Хагрид собирается забрать оттуда Философский камень.
— Но зачем ты тогда...
— Зато ты очень достоверно изобразила испепеляющее любопытство. Знай ты ответ заранее — сыграть столь же хорошо у тебя бы не получилось.
— Как с Хагридом...
— Да. В точности. Я воюю с Дамблдором его же оружием, и сказать по правде, я не уверен, в чем разница между нами, и есть ли она вообще.
Усаживаюсь на пожелтевшую осеннюю траву и опускаю голову. Даже я сам не могу сказать, сколько в том, что я сейчас делаю, игры, а сколько — настоящего. К счастью, доля искренности оказывается достаточной, так что через несколько секунд девочка садится рядом и обнимает меня. В ответ я обхватываю рукой ее талию, притягиваю к себе, и мы молча сидим. Просто сидим рядом, наслаждаясь молчанием и близостью.
Осенняя прогулка.
Хотя я и пригласил слизеринцев на прогулку, чтобы отпугнуть Рона, сейчас их появление было... несколько неуместно. Однако, и "не заметить" их было бы крайне невежливо и недостойно. Так что я слегка приподнял полог Невнимания, позволяя Видящей заметить нас. К счастью, ребята поняли ситуацию очень правильно: они устроились рядом с нами и молча обнялись, копируя нас с Миа.
К сожалению, конец ноября не располагал к длительным посиделкам: было уже довольно прохладно. По утрам трава оказывалась покрыта инеем, а низкие серые тучи угрожали разразиться не то холодным осенним дождем, не то ранним снегом. Так что, несмотря на глубокую душевную теплоту и уют, физическому телу скоро стало довольно прохладно.