— Гарри? — Надо же, как быстро девочка ухватила основную идею.
— Да, это я.
— А тогда... с троллем...
— Я очень боялся, что ты не услышишь, или решишь проигнорировать... Но у троллей очень тонкий слух. Он мог понять слишком много.
— А что ты обещал объяснить мне про то, как Рон заикался... тогда, в коридоре?
— Его поведение было очень похоже на поведение человека под сильной клятвой неразглашения. Сначала забывался и начинал что-то говорить, а потом — обрыв. Клятва не дает произнести ни звука. В принципе — никакой "проверки на вшивость" не требуется: пропустить такое заклинание директор не мог, если, конечно, не наложил его сам.
— Хорошо. Вы меня убедили. — Миа выпрямляется. — И что мы будем со всем этим делать?
— Думаю, нам надо прекратить шарахаться от Рона и попытаться наладить с ним отношения. Конечно, не до такой степени, чтобы рассорится с Дафной и Драко.
— ?? — Недоумение вполне отчетливо, хотя и не так уж сильно, как прежние чувства девочки. Кажется, она устает.
— Чем позже директор поймет, что его план провалился — тем лучше. И еще. Драко, спроси у отца, при каких условиях возможно падение запечатления от полога?
— Гарри!
— Не пытаюсь я от тебя отделаться. Но нам нужно хорошее объяснение того, почему ты не вешаешься на Рона. Это не срочно... но очень нужно. А теперь идем в замок. Нам всем нужно как следует отдохнуть. Хотя... подождите. Протяните ко мне левые руки. Готовы?
— Нет, Герми, не так. — Похоже, Драко объясняет девочке, что я от них хочу. — Вот так. Мы готовы.
Призываю атейм и пробиваю им свою левую ладонь. Гермиона вскрикивает в страхе. Выдернув клинок из раны, роняю по капле крови на каждую из светящихся передо мной Меток. Это укрепит щиты, да и обнаружить их присутствие теперь можно только при очень тщательном и неторопливом сканировании, в чем директор до сих пор не был замечен.
— Теперь — домой. — С падением последней капли рана исчезает, я улыбаюсь своему Внутреннему кругу.
Поводырь. (Гермиона)
Как ни странно, быть поводырем для слепого оказалось не так уж и трудно. Я не понимала, как я смогу помочь Гарри в тех делах, для которых девочки и мальчики используют разные помещения. Но он отлично справился и сам, не затруднившись даже с принятием ванны. Только попросил выставить гель для душа на бортик купальни, и коснуться его рукой мальчика, чтобы Гарри запомнил положение пузырька. Он даже попытался утром самостоятельно спуститься по довольно крутой лестнице из спальни. Но я уже ждала его в гостиной, и, заметив силуэт с белой повязкой — белкой взлетела наверх и аккуратно свела мальчика вниз, заработав теплую улыбку.
За завтраком я постоянно ловила на себе взгляды. От восхищенных до неприязненных. Особенно странные взгляды доставались нам от преподавателей. Я никак не могла понять, что именно в них содержится... Вспоминаю...
Возле главных ворот Хогвартса нас встретил профессор Снейп и потащил всю компанию к своему кабинету. Он молчал, но только до тех пор, пока мы не встретились с МакГонагалл, которая поинтересовалась, куда это декан Слизерина ведет ее подопечных. Тут уж профессор Снейп разразился длинной тирадой об умственных способностях тех, кто потащил слепого мальчишку на прогулку за пределы замка, а так же и того, кто согласился пойти, ничего не видя перед собой.
Услышав это, Гарри выпрямился еще больше (хотя и раньше не горбился), и, как-то странно расслабился. Теперь его фигура производила такое впечатление, как будто он был подвешен за макушку на невидимой, но очень прочной нити. Повязка, закрывающая глаза, придавала резко похолодевшему лицу непередаваемое выражение.
— Профессор, Вы ошибаетесь. Инициатором прогулки был я, поскольку именно мне необходимо было успокоится. Я посчитал необходимым совершить вылазку к озеру, и увлек за собой моих друзей, поскольку не мог обойтись без их помощи.
— Молчите уж, герой гриффиндорский. Я, конечно, понимаю, что мисс Грейнджер последовала за вами, как нитка за иголкой. Но, каким образом Вам удалось подбить на это безрассудство мисс Гринграсс, и мистера Малфоя?
— Возможно, это произошло потому, что они — мои друзья, и сочли мою просьбу достаточно обоснованной.
— Хорошо. Тогда... двадцать баллов с Гриффиндора.
— И по десять...
— Госпожа декан. Я уже признал свою вину в данном... инциденте. И несправедливо было бы наказать за мои поступки кого-то другого.
— Ну что же. Я рада, что Вы показали себя настоящим гриффиндорцем. — И тут я обращаю внимание, как на лицах профессора Снейпа и Гарри проскальзывают почти не заметные, но совершенно одинаковые улыбки. Как будто они вместе знают что-то, что делает поведение профессора МакГонагалл очень забавным, но не хотят делиться этим знанием.