Дамблдор появился только к ужину. Разумеется, я сразу предупредил Миа, чтобы она даже не пыталась прикасаться к чьим бы то ни было сознаниям. И, разумеется, девочка, перед которой только что приоткрыли дверь в еще один увлекательный мир... послушалась меня, но весьма своеобразно: она продолжила тренироваться, вытягивая сенсорные и боевые нити, но останавливала их за миг до контакта. Конечно, теоретически, и это могло привести к неприятностям... Но, как я уже успел выяснить, здешние легилементы воспринимают все не так, как привычно мне. В частности, хорошо умея отслеживать вторжение в собственное сознание, и — чуть хуже определяя последствия вторжения в чужое, он практически не видели самих нитей. Так что можно было рассчитывать, что игра, которой забавлялась Миа, останется не замеченной директором... Если, конечно, он не развернет полную скан-сеть. Еще все происходящее мог засечь профессор Снейп. Но уж с ним — как-нибудь договоримся. Так что я смотрел на забавы девочки с изрядной долей благодушия... и, честно говоря — некоторой гордостью. Некоторые маги и псионы годами шли к тому уровню, на котором резвилась сейчас моя ученица. Конечно, тут сложилось сразу несколько факторов, из которых наиболее значительными были хорошие природные способности Миа, ее усердие и жажда нового... но, не последним фактором быстрого роста был и метод обучения, от которого большинство — отшатнулись бы в ужасе. Ведь такого рода контакт требует изрядного доверия... причем даже не столько от ученика, сколько от учителя.
Внезапно со стороны Миа пришла вспышка эмоций. Там были и удивление, и страх, и, почему-то — гордость и удовлетворение. При этом к основным щитам, как заклинанию, так и метке — никто не прикасался, вслух ей никто ничего не говорил... Значит — все-таки коснулась кого-то нитью.
— Миа!
— Гарри!
— Что случилось?
— Профессор Снейп...
— Что он сделал?
— Он поздравил меня... и сказал, чтобы ты не пил из бокала не поговорив с ним.
— Что-нибудь еще?
— Нет.
— Спрячь все нити под щит. Я скажу, когда можно будет еще потренироваться.
— Хорошо.
Теперь выдвигаю новую нить, старательно обходящую директора по широкой дуге. И вот она касается чужой полностью развернутой сканирующей и защитной сети.
— Профессор?
— Поттер?
— Да. — Естественно, обмениваемся мы не столько словами, сколько уникальными идентификаторами, позволяющими уверенно опознать друг друга.
— В бокале столь любимого Вами грейпфрутового сока — зелье.
— И что оно должно делать?
— Отключить Вас минут на пятнадцать. Очнетесь — уже в лазарете, и раньше Уизли оттуда не выберетесь.
— Какой-нибудь побочный эффект?
— Немного повышенное доверие и дружелюбие к тем, кто окажется рядом с Вами.
— То есть: мадам Помфри и Рону?
— Скорее — второму, чем первой.
— Спасибо за поздравление, профессор. И за высокую оценку моей ученицы. Прикроете ее, пока я буду в Больничном крыле?
— Все-таки, решились выпить?
— Да.
— Хорошо. Я позабочусь о девочке.
— Только не слишком явно.
— А заниматься любовью на Трафальгар-сквер не следует...
— Помню-помню. Замучают советами. Тогда не смею далее Вас отвлекать.
Пришедшее от профессора послание больше всего напоминает иронический поклон.
С задумчивым видом прихлебываю из бокала. Хм... Директор, мое мнение о Вас растет как на дрожжах. Ведь не воспользовались стандартными зельями, каких навалом. Нет — зелье индивидуальной подгонки, отлично маскируется именно в моем любимом соке, исключительно точная дозировка...
А вот мысль о дозировке заставляет вновь поднять вопрос о лояльности Минервы МакГонагалл. Просто потому, что доза идеально рассчитана для человека моих кондиций. Для человека. Для оборотня, даже проклятого, да что там — даже для анимага такая доза недостаточна. Значит, есть вероятность, что директор о моей непериодично возрастающей пушистости не знает. А из этого можно сделать несколько, выводов. К сожалению — взаимоисключающих.