Часть 2.4.
Драки, потасовки, хулиганство, но ни одного случая с большим наличием крови. Откуда-то она взялась! У парнишки из клуба много её вытекло, но того фартуком не обтирали. А если где-то свинью зарезали, какое же это преступление? Что тут расследовать? Покойника-то нет! У Голобородова на данный случай было иное мнение.
— Что молчишь, Андрей Сергеевич? Давай, скажи нам с Павлом Акимовичем, кто это над ним шутки шутит? Мало того, что у него дочь убили, так ещё и издеваются!
— Тридцать лет назад убили… — попытался оправдаться Сытин.
— А фартук повесили сегодня! — прогремел Голодородов, стукнув кулаком по столу.
— Эт уж третий, — напомнил дедок.
— Вооот, третий день уже длится безобразие. И где результаты? Где результаты, Андрей Сергеевич? Или это такое уж сложное дело, что ты не в состоянии решить, а? Не по силам тебе, Андрей Сергеевич?
Паршивая была у начальника привычка, делать выволочку подчинённым в присутствии посторонних. Власть, что ли, свою показывает? Прямо-таки упивается, унижая младших по званию.
— Мой отдел расследует особо тяжкие преступления… — начал было Сытин, и тут же получил новую моральную затрещину.
— А это что по-твоему?! Даже я вижу, что это кровь! Без всякой экспертизы! Кстати, что там показала экспертиза? Или ты не в курсе? Работать разучился? Так научу! Все дела побоку, передашь их своему помощнику Авдееву, пусть копает, ему необходимо опыта набираться. А ты займись шутником. И чтоб за сутки выяснил, что это у нас за мясник такой завёлся! Потом присоединишься к Авдееву, — уже помягче закончил начальник.
Вот так, нагнули капитана Сытина ниже плинтуса. Авдеев, вчерашний стажёр, младший лейтенант, будет вести дело об убийстве, а опытный следователь вдруг оказался у него на подхвате. Андрей опустил голову и сжал зубы. Бесполезно сейчас что-то доказывать. Он, действительно, виноват, до криминалиста фартуки так и не донёс.
Из кабинета Голобородова Сытин вышел злым, нервным и красным, словно рак. Чёрт бы подрал, старика Киселёва с его фартуками! Черти бы искусали начальника с его закидонами! Рвёт и мечет с утра. Скорее всего, опять со своей женой поцапался. Она у него дочка мэра, бизнесвуменша, несколько магазинов держит, этих, как их, бутикофф со шмотками!
Денежки в семейку Голобородова со стороны жёнушки и тестя капают. Обидно, конечно, быть под каблуком жены, но на дочку мэра не гаркнешь, вот он и вымещает гнев на подчинённых. Ладно, глупо мочиться против ветра, видать, судьба Сытину в фартуках копаться.
Не скрывая раздражения, Андрей собрал все три фартука и пошёл к Ягдоньке. Фамилия такая смешная у эксперта, даже прозвище придумывать не надо. А оно у него было. Но зато мужик он классный! Свой в доску, не привередливый. С ним всегда легко договориться. Сделает всё на совесть и в лучшем виде. Не забыть бы только потом презентовать ему коньячок с тремя-пятью звёздочками.
Часть 2.5.
Комната эксперта просторная, свободная, самая большая в здании, оборудованная шкафами с вытяжкой, стеллажами, полочками, с полным набором необходимых инструментов и реактивов. Ягдонька сам выпросил эту комнату у начальства. Ковырялся он тут один. Иногда ему присылали стажёров, но они, набравшись опыта у динозавра криминалистики, быстро сматывались в более престижные, а главное, лучше оплачиваемые, места.
Но Ягдонька не унывал.
— Меньше народу, больше кислороду, — говаривал Пепе.
Так криминалиста за глаза называли все. А в лицо лишь уважительно Пётр Петрович.
Даже фамилию старались произносить как можно реже, потому как не каждый выговаривал. Кто Ягонькой называл, кто ЯблОнькой. А насмешек Пепе не любил. Обидишь вот так, невзначай, великого мастера, и будешь потом результатов экспертизы ждать до второго пришествия.
— Здорово! — протянул руку Андрей.
— Здравствуй, здравствуй! — охотно пожал её Пепе, — Что там у тебя?
— Вот, тряпьё не знаю какой давности, — тоскливо констатировал Сытин, — По-хорошему выбросить бы на помойку, и так дел выше крыши. Разве отдел убийств должен этой фигнёй заниматься?
Сытин пожаловался другу, надеясь на понимание. Но Пепе видел ситуацию по-другому: