— Но почему к Борису Юрьевичу?
Как будто я сама не знаю, что эта тройка портит мне аттестат. Правда, пусть меня осудят святоши, я надеялась что моя успеваемость и олимпиады помогут мне договориться с Михайловой. У меня никогда не было с ней проблем.
— Елизавета Владимировна, к сожалению, с прошлой недели больше не работает в нашей школе, поэтому со следующего занятия и до конца года у вас будет преподавать Борис Юрьевич.
Проклятье! У меня скорее получится договориться с самим дьяволом, чем с Быковым! Этот мужик, без преувеличений, наводит на меня страх. И его уж точно не волнуют мои заслуги перед школой.
— Конечно, — неохотно соглашаюсь, подавляя желание удариться головой об стол.
Следующим делом Светлана Леонтьевна произносит речь, в которой призывает нас ответственнее относиться к нашему будущему, что завуалировано звучит как: «Вытащите свои головы из задницы!», после чего предполагается, она должна нас отпустить… На задних партах даже чувствуется оживление, но вместо этого классная хватает стеклянную круглую банку и говорит:
— А теперь, девочки, пожалуйста, напишите свои имена на листочках и бросьте в банку. Сегодня вы должны определиться с парами на вальс. Со следующей недели у вас начнутся репетиции. Родители вам нашли преподавателя.
Девчонки с радостными визгами принимаются вырывать листы из тетрадей, попутно обсуждая кого бы хотели себе в пару, а вот парни выглядят так будто им вынесли приговор. Бедняги! Надо же, вальс их заставляют танцевать!
Хмыкнув, тоже вырываю из тетради лист, затем рву ещё напополам и пишу своё имя и фамилию. Складываю, после чего кидаю в банку, которая стоит прямо передо мной.
Когда последний лист падает в банку, Светлана Леонтьевна ее хватает и с энтузиазмом, которого я, к слову, не чувствую спрашивает:
— Готовы?
Не дожидаясь ответа, она хорошенько трясёт банку, перемешивая листочки. Ставит на парту и, указывая на банку рукой, отрезает:
— Первый пошёл! Щербаков!
Ребята по очереди вытаскивают листы, и я, признаться, с замиранием сердца жду, когда прозвучит моя фамилия. Вот только уже восьмой одноклассник подходит к банке, а я по-прежнему остаюсь «не выбранной». Со скорбной миной обвожу оставшихся «претендентов» на вальс, и к своему ужасу обнаруживаю «святую» троицу, придурка Смирнова и двоих нормальных парней — Миронова и Резникова. Они хоть и состоят в баскетбольной команде, но вполне приятные парни. Знаю, что у Резникова есть девушка. И не просто какая-то там девушка. Мы говорим о серьезных отношениях, в которых ребята состоят полтора года.
Господи, прошу, пусть мне выпадет Резников! Я на грани того, чтобы сложить руки в умоляющем жесте и начать читать молитву.
— Долматов! — громко произносит Светлана Леонтьевна.
Айдар медленно встает и вразвалочку подходит к столу, точно делая одолжение всем присутствующим. Просовывает руку в банку и нарочно долго копается, пока девчонки на задних партах, кажется, перестают дышать. Среди них, кстати, Королева.
Схватив листок, Долматов его достает, разворачивает и читает:
— Королева!
Мне кажется, я слышу победный писк, но не могу быть уверена. Каролина быстро берет себя в руки и улыбается, как будто все было так и задумано.
— Это точно судьба, — мечтательно вздыхает Воронина, на что я фыркаю.
Ладно, минус один недоумок. По крайне мере, с Долматовым мне танцевать точно не придётся. Спасибо тебе, господи! Видимо, мои молитвы услышаны!
— Герасимов! — вызывает следующего Светлана Леонтьевна, отчего я напрягаюсь, превращаясь в один сплошной комок нервов.
Арсен лениво подходит к столу и просовывает руку в банку. Я цепко слежу за каждым его движением, молясь только об одном: «Только бы не я!».
Он, как и его друг, любит из всего устраивать шоу. Хватает то одну бумажку, а затем отпускает, то другую. Так он играет минуту, пока терпение классной не заканчивается и она не рявкает:
— Герасимов, ты тут не один! Там осталось пять бумажек. Хватит выбирать!
— Может, я делаю выбор всей своей жизни, Светлана Леонтьевна, а вы меня торопите, — дерзко бросает он.