— А что такое, утёнок? Переживаешь?
— На твоё лицо больно смотреть, — украдкой на него взглянув, произношу.
— Ты на него даже не смотришь.
Разумеется, не смотрю. Кому-то же нужно рисовать эту проклятую стенгазету, в конце концов!
— Извини, я задела твои чувства? — кидаю с усмешкой, все также на него не поднимая глаз.
— О, ты не представляешь себе насколько! Но, знаешь, так и быть я позволю тебе утешить меня одним особенным способом…
Я чувствую, как краска приливает к щекам, и взмахиваю волосами в надежде прикрыть свой румянец. Боже правый, обязательно ему быть таким… невыносимым! Совершенно невыносимым! Если бы я не была уверена в том, что засранец дразнит меня, то подумала бы что он со мной флиртует. Тьфу-тьфу! Чур меня!
— Даже не хочу знать, что это за способ.
— Многое теряешь.
— Ты слышал такую фразу: «Скромность украшает?»
Я выпрямляюсь, осматриваю написанный анекдот и довольно киваю себе головой. На анекдоте настояла Носова. Ей кажется это милым и забавным, в отличает от всех остальных подростков в мире. Серьезно, кто в наше время читает анекдоты кроме пенсионеров? Помнится, в детстве мы часто друг другу пересказывали смешные стишки про чебурашку и крокодила Гену. Вот только теперь нам по восемнадцать и градус шуток явно возрос…
Посмотрите на Герасимова! Все шутки этого парня завязаны на пошлости.
— Слышал, что только в тех случаях, когда других украшений нет, — отвечает мне на ухо.
Что? Когда он успел подкрасться?
Я напрягаюсь от такой неожиданной близости, а Арсен, испытывая мое терпение, кладёт руки мне на плечи, ведёт их к шее и разминает ее аккуратными движениями.
— Знаешь, не будь ты такой занудой мы бы совсем по-другому провели время в том шкафу…
Резко сбрасываю с себя его руки, поворачиваюсь и, пронзая сердитым взглядом, рявкаю:
— Держи свои руки при себе! Или твоё особенное место, — делаю акцент на этих словах, — станет твои больным местом.
Засранец заливисто хохочет, как будто я сказала самую забавную вещь на свете. Моя угроза не произвела на него никакого впечатления.
Состроив кислую мину, возвращаюсь обратно к работе.
— Что ж, было приятно с тобой поболтать, утёнок, но мне уже пора.
Разумеется, кретин даже не собирается делать вид, что помогает мне.
— Валяй, — отмахиваюсь от него, точно как от мухи.
Я не собираюсь умолять его остаться. Будем честны, помощи от Герасимова никакой не дождешься. Пусть идёт кому-то другому на нервы действует. Вообще-то я с трудом сдерживаю вздох облегчения.
— И ты никому не пожалуешься?
— Нет, — качая головой, заверяю его.
Я себе не враг. К тому же я не забыла о том, что Арсен меня во вторник прикрыл. И, похоже, действительно держал язык за зубами. Никаких грязных слухов по школе о нас не ходило. Собственно, как и о моей шалости. Назовём так незаконное проникновение в класс.
Я так и не нашла в себе смелости его поблагодарить. На самом деле после того происшествия мы практически не пересекались, за исключением уроков на которых присутствовал Арсен. А присутствовал, должна заметить, он не на многих. Можно сказать, это наш первый разговор с того момента.
— Верю на слово, двоечница, — с усмешкой бросает, дёргает меня за прядь волос и, насвистывая, неторопливо шагает к двери.
Он не успевает дойти, как дверь открывается и в проеме показывается лицо Литвинова. Он скользит хмурым взглядом по Герасимову, а затем замечает меня и его лицо озаряет застенчивая улыбка.
— Ваня? — удивленно спрашиваю, а потом до меня доходит, — Носова ещё что-то придумала?
— Нет, — быстро качает головой. — Я тут подумал…
— Ого, это что-то новенькое! — язвит Герасимов, который какого-то черта до сих пор не убрался.
Литвинов злобно на него зыркает, точно мысленно приказывая заткнуться, отчего на лице Арсена расплывается хищная ухмылка.
— Не обращай внимание, — советую, расплываясь в дружеской улыбке.
— В общем, помощь нужна? — заходит в класс и закрывает за собой дверь.
Он по дуге обходит Герасимова, который буквально столбом стоит посреди класса, и приближается ко мне.
— У неё уже есть один помощник, если не заметил, — вставляет свои пять копеек Арсен, складывая руки на груди.
— И этому помощнику уже пора, — напоминаю я, указывая рукой на выход. Ну знаете, если он вдруг забыл. — Нужна, — уже обращаюсь к Ване.
— Так я и думал, — кивает Литвинов головой, скидывает рюкзак на пол и присаживается на стул рядом со мной.