***
Не хочется даже начинать этот эпизод, но факты упрямая вещь. На скамейке под чинарами рядом с выпускницей Сонечкой Ли сидел как раз Баринов. И это именно с его губ сорвались те слова, которые «расслышал» Камал, и которые мгновенно привели его в состояние неподвластной голосу рассудка ярости…
Ни Неверов, ни Лемешева к первому броску Камала не успели. Ленка, правда, его хоть увидела. Она заметила на бегу к «академической» роще, что Камал что-то резко сказал сидящему рядом с девушкой Баринову. Тот вскочил и сразу же схлопотал от Камала отменный хук в скулу! Ленка, набегая, с поразительной отчетливостью видела, что Камал свез себе костяшки пальцев до крови, а Валерка мешком отлетел в сторону, обрушился у корней чинары и с отчетливым стуком приложился затылком к ее стволу. Он забарахтался в пыли в безуспешных попытках подняться, а вокруг него почему-то рассыпались мятые пятирублевки и десятки.
Камал, по-прежнему белый от ярости, сделал шаг в сторону поверженного противника с явным намерением добавить тому, когда он поднимется с земли. Ленка бесстрашно встала между ним и Бариновым, но тут уже набежал и Неверов. Серега стиснул запястье Камала и, глядя снизу вверх в его темные грозные очи, закричал.
— Кама! Он того не стоит! Остановись.
Соня Ли на скамейке истерически захохотала. Ленка повернулась в сторону Баринова, тот все собирал свои вывалянные в пыли купюры и тряс контуженой головой. Скула у «деятеля» начинала медленно багроветь.
— Убирайся, подонок! — рыкнул Камал, — Убирайся отсюда, из нашей школы! Увижу — убью!
Баринов наконец собрал деньги, рассовал их по карманам и, с трудом поднявшись, прошипел.
— Ничего не докажете! Свидетелей не было. А в медпункт она не ходила. Свидетелей нет, улики она смыла, дура. Взяла бы хоть деньги!
Тут уже и Ленка, и Серега разом повисли на руках Камала, рванувшегося с явным намерением добить негодяя. Но Камал бы вырвался непременно. И тогда потасовка могла бы закончиться очень плохо. Только Валерка невзначай взглянул Камалу в глаза и, пригибаясь, как под обстрелом понесся к школьным дверям. Соня оборвала свой хохот и плюнула ему вслед.
Ленка с холодным ужасом в душе осознала, что именно произошло между Соней и Бариновым. Соня Ли практически жила в школе. Даже на выходные не уезжала в свой Сары-Агач. Почему-то неуютно Сонечке было дома. Летом девушке исполнилось восемнадцать лет и ее оформили на полставки натурщицей в класс выпускников. Соня занималась в школе по классу фортепиано, и в дни специальности могла выкроить часа три-четыре после обеда, чтобы посидеть у одноклассников на подиуме. Вездесущий Баринов, пролез и к выпускникам. Набился под предлогом интенсивного обучения технике рисунка. Соня позировала, разумеется, одетой, ей никто ничего иного и не предлагал. Когда заканчивались занятия, ребята расходились по домам, а усидчивый Баринов, иногда упрашивал Соню еще с полчасика посидеть на подиуме уже ради него одного…
Может Баринов задумал все это заранее, а может, просто потерял голову. Красота и легкая, неземная грация Сонечки могла вскружить голову кому угодно. Что там произошло поздним вечером в мастерской у выпускников, и почему никто не отозвался на крики о помощи, осталось для Ленки тайной. Но самое главное она вычислила.
На следующий день, опомнившись, Баринов стал предлагать Соне деньги и паскудно обвинил ее в том, что она и сама этого хотела. Эти его слова и прочитал Камал.
— Я вас умоляю, ребята, только не говорите никому! — просила Соня. — Только никому не говорите! Я действительно ничего не докажу!
— Я убью его! — исступленно твердил Камал, вырываясь из рук одноклассников. — Такая тварь не имеет права жить!
Ленка, переглянулась с Серегой, они уже с трудом сдерживали Камала. Но тут под чинары неожиданно забрела Лёка, не разбирая от слез дороги. Камал перестал вырываться и застыл, пережидая ее появление. Серега на всякий случай запястья Камала не выпускал, а Ленка, которой явно не хватало сил, и потому она удерживала одноклассника обеими руками за предплечье, отпустила. Отпустила и с ужасом увидела отчетливые следы своих пальцев, в обхват опоясывавшие руку Камала.
Между тем Лёка, увидела Ленкину книжку, которую та успела метнуть на скамейку. Отличница схватила томик, плюхнулась рядом с замеревшей Соней и принялась его спешно перелистывать. Остальные молча наблюдали за Лёкой, с трудом переводя дыхание, после бури, кипевшей здесь незадолго до появления Андреевой.
Наконец, Лёка прочла достаточно, чтобы завыть в голос с горестными причитаниями! Камал невольно усмехнулся ее непосредственному детскому горю.
— Лёка! — закричала Ленка, преодолевая подкатившие и к ней рыдания, — Какие же мы с тобой обе дуры-то!
— А? — изумленно спросила Лёка, — Мы дуры? Но мы же учимся на пятерки!
Тут нестерпимый хохот скосил всех, кроме недоумевающей Лёки. Она немного похлопала ресницами, взирая на это безобразие, и тоже засмеялась сквозь слезы.
Просмеявшись, ребята по очереди приникли пересохшими губами к прозрачной хрустальной струйке питьевого фонтанчика. Неверов исхитрился, пропуская к воде Ленку, шепнуть ей.
— Уведи Лёку.
— Лека! — отрывая губы от фонтанчика, сказала Ленка. — А пойдем в библиотеку? Зинаида Симоновна не знает о таком издании Всеволода Иванова, как у тебя. Просила показать.
— Пойдем, — вздохнула Лёка, и махнула рукой, — Чего уж теперь…