- Ну, да! – задумчиво поддержал Лемешеву Серега, - Если б Островский писал Катерину с тебя, в Волгу бы у него сиганула Кабаниха.
- Да хватит ржать! – закричал Камал, преодолевая свой хохот, - Пол урока, как с куста слетело! Пишите молча! Да, Пантелеева, ты, я думаю, в курсе как тебе себя вести?
***
- Илона, вы наша драгоценная, Бектемировна! – физик одарил коллегу сияющей улыбкой и без спроса опустился на стул за ее столиком, - Кофеечком наслаждаетесь? А как же шпаргонцы из девятого «Б»? Или вы их кому подкинули?
- Они получили задание и выполняют его, - холодно ответила Илона ласковому коллеге, - И на моих уроках, прошу учесть, они отнюдь не шпаргонцы, какой бы смысл вы не вкладывали в это понятие.
- Ну, да! Ну, да! – ласково жмурясь, как кот на солнышке, согласился физик, ровесник Илоны по годам, но не по педагогическим заслугам.
- Занялись бы вы лучше делом, Роберт Иссахарович.
- Илонка, ну что ты задаешься? – улыбнулся физик.
- Я вам не Илонка! – вскипела литераторша.
- Точно! Я видел твой диплом, ты Илонгуль, какой бы смысл люди не вкладывали в это понятие! – торжествующе ответил физик, давно догадавшийся, что литераторша ненавидит свое имя.
- Ах ты, мелкий…
- Кто? Ну, кто я мелкий?
- Неважно, - ответила Илона, внимательно провожая взглядом кого-то за спиной своего собеседника. Он уже собрался оглянуться, как Илона сделала его действие бессмысленным.
- Добрый день, Моисей Семенович, присаживайтесь к нам… - Илона улыбалась так искренне, что физик мысленно сделал зарубку на будущее в своей тренированной памяти.
- Добрый день, - ответил математик и подсел к их столику, кивнув физику, - Илона Бектемировна, мне нужно посоветоваться с вами по одному вопросу. Ведь до меня именно вы были классным руководителем у девятого «Б»?
- Да, я взяла их в пятом классе.
- А сейчас вы без классного руководства?
- Хотите скинуть ваших шпаргонцев на руки слабой женщине, Моисей Семенович? – удивился физик.
- Нет, не хочу, но… возможно придется.
Илона отчего-то побледнела, и физик сделал еще одну зарубку в своей памяти естествоиспытателя. Над столиком с тремя чашками кофе в школьном буфете повисло молчание. Потом физик допил свой кофе одним глотком и сказал.
- Ладно. Пойду, присмотрю за вашими подопечными, решайте свои проблемы, коллеги.
- Что? Прислали вызов? – тревожно спросила математика Илона.
- Пока нет… Только с оказией передали письмо от сына.
- С оказией?
- Не стану об этом, Илона. Не надо тебе знать эти подробности.
- Что в письме?
- Ранен. В госпитале лежит.
- И они тебя и теперь не выпустят! Проклятые жандармы!
- Тише, не бушуй, - улыбнулся математик, - Уже все хорошо, ранение легкое. Но…
- Но?
- Я ведь все равно уеду через год.
- Хоть год, да мой! – Илона на миг плотно сомкнула веки, скрыв блеск своих ирисовых очей.
- Ты совсем девчонка, вроде Ленки Лемешевой, - вздохнул математик.
- Нет! – отреклась Илона, покачав головой, и солнечные лучи мягкими бликами скользнули по ее медно-каштановым прядям в гладкой прическе, - Нет, вовсе я не в ее роде! Она ледышка, твоя Ленка. Даже Камал ее не разморозил!
- Даже? – лукаво улыбнулся математик, - Ты и сама в него влюблена, негодяйка!
- И что с того? – с вызовом ответила Илона и гордо вскинула голову.
- Люблю, - беззвучно произнес он смеющимися губами.
- Знаю, - со спокойной уверенностью, вслух ответила она.
2.16. За Базарова, ответишь!
2.16. За Базарова, ответишь!
Все случилось из-за Веденеева. Точнее из-за того, что Юрка в то утро неудачно спрыгнул с гаража, сокращая дорогу в школу. Он немного не рассчитал, приземление оказалось жестче ожидаемого и, пытаясь устоять, Юрка боднул лбом ствол подвернувшегося карагача. Удар гулким эхом отозвался под сводом черепа, но на ногах прыгун устоял. Юрка потряс головой, осознал, что синяк неизбежен, но пока его вызревание можно скрыть, начесав волосы на лоб. Что он и сделал, и на урок Илоны Бектемировны не опоздал. Но пришел все же слегка контуженным.