– Ну, мы вообще мало друг о друге знаем, – говорит Оля и бросает взгляд на часы: 52:35. Минуты, впрочем, не важны. Просто – пятьдесят два с половиной.
– Ну да, – Влад утыкается носом в тарелку, – ну да. Ты все равно приезжай к нам, Андрей тебе понравится, это точно, он замечательный.
– Нет, – говорит Оля, – во-первых, нет денег. Во-вторых – проблемы на работе.
– Как нет денег? – удивляется Влад, – ты займи тогда у кого-нибудь, отдашь потом. А что за проблемы?
Оля вздыхает. Проблем, собственно, две. Одна из них называется «Гриша и Костя», а другая – пятьдесят два часа сорок минут задержки. С чего это, кстати, она взяла, что мальчикам негде узнать про менструацию? Теперь же всюду рекламируют прокладки, все уже давно в курсе. Голубая жидкость. Голубая, как ее брат. Сейчас она предпочла бы красную, как революционные знамена. Интересно, в Камбодже при коммунистах флаги были красные – или какие-то другие? В Камбодже, где по рассказам Андрея, черепа лежат под стеклом, чтобы не растащили на сувениры.
– Проблема, собственно, одна, – говорит Оля, – два инвестора дерутся и гробят бизнес. Я думала привести третьего, чтобы он все у них выкупил – но Ксюша мне навела про него справки и я, честно говоря, его боюсь.
– Что так? – спрашивает Влад.
– Понимаешь, – объясняет Оля, – в нашей индустрии до сих пор никого не убили. А этот человек, ну, внешний инвестор, он, похоже, именно так привык решать свои проблемы.
– Ты гонишь, – говорит Влад восхищенно и подзывает официанта, заказать кофе, – сейчас же не девяностые, уже никого не убивают.
– Мне бы не хотелось проверять, – отвечает Оля.
– А что эти двое дерутся? – Влад отодвигает тарелку, смотрит на Олю, будто в самом деле – собирается внимательно выслушать и дать ей дельный совет.
– Не поделили предвыборные деньги, – пожимает плечами Оля. – Вообще – они давние соперники.
– Вау, – говорит Влад, – прекрасный сюжет. Я хотел пьесу об этом писать: два бизнесмена, со школы вместе, друзья-конкуренты, сильная тяга друг к другу, в которой они сами себе боятся сознаться… я только не знал, какой финал лучше придумать. Для Москвы, наверное, надо, чтобы они полюбили друг друга и уехали, скажем, в Таиланд, а если на Запад везти – то пусть убьют друг дружку. Тебе какой вариант больше нравится?
– Московский, – отвечает Оля
– Ну, так организуй его, – смеется Влад, – пусть они дадут волю своим чувствам.
А что я знаю об их чувствах? думает Оля. Ничего. Так же мало, как о чувствах собственного брата. Так же мало, как о чувствах Олега и мужчин, которых я любила. А Ксюша? думает она. Да, Ксюша – другое дело. Но все равно – зачем ей надо, чтобы обязательно – ссадины и кровь.
Кстати, о крови. Пятьдесят два часа пятьдесят две минуты.
– Разбирайся, короче, с этими твоими педрилами и приезжай, – говорит Влад. – Может, все там и останемся, черт с ним, с театром. Пантомимой займусь или, скажем, балетом – там язык не нужен. Может, мы с Андреем мальчика усыновим, в Азии, говорят, с этим легко. Будем жить с тобой вместе: ты будешь мамой, а мы – папами. По утрам будем купаться, потом загорать, Андрей будет его музыке учить, ты – книжки читать, а я – ну, я играть буду. – Влад задумчиво посмотрел на тающий в воздухе дым Олиной сигареты. – Ты знаешь, я думаю иногда, что из меня вышел бы хороший отец. Мне кажется, я понимаю, что детям нужно.
– И что? – спросила Оля.
– Просто чтобы их любили. Такими, какие они есть.
Влад мечтательно замолчал, и Оля поняла, что он уже выстроил мизансцену: Андрей сидит держа в руке дудку, положив ногу на большой барабан, темнокожий мальчуган играет в песке с Владом, а она, Оля, общей матерью стоит с книжкой в руках – издалека не разглядеть, с какой. Мальчик поднимает голову и говорит на международном языке «мама» – и картина эта столь невозможна, столь нереальна, что Оля прекращает считать часы и минуты и понимает, что пора смириться, дойти до аптеки, купить pregnancy test и получить ответ, который она и так уже знает.
Мышь бы такого известия не пережила.
26
Восемь разных папок с бумагами, две – с вырезками из газет. Стакан из металлической сетки, антеннами торчат две ручки и три карандаша, остро отточенные грифели заставляют сжиматься сердце. Держать такие карандаши у себя на столе – все равно что носить в косметичке бритву, но не будешь же объяснять это Танюше, которая отвечает у Паши за хозчасть. Эргономичная клавиатура, от которой якобы меньше устают обкусанные, измученные Ксенины пальцы. Оптическая мышь с красным лазерным глазом на плоской подошве. Жидкокристаллический монитор фирмы Samsung. Вот так выглядит рабочий стол юного профессионала, журналиста и IT-менеджера, восходящей звезды русского Интернета Ксении Ионовой. «С главным продюсером проекта „Московский маньяк“ мы встретились в ее офисе, чтобы задать…», ох, блин, надо взять за правило требовать, чтобы показывали текст до публикации, сейчас буду звонить Паше, извиняться. «В ее офисе»!