– Как? – спрашивает Ксения и думает, что вот теперь она берет интервью, все привычно, все как всегда.
– Понимаешь, он был прекрасный любовник, но я его совершенно не любила. То есть я к нему прекрасно относилась, и до сих пор прекрасно отношусь, но не любила. Это трудно объяснить, ну, любишь человека как друга, прекрасно в постели, но не любишь как мужчину. Я бы не поняла в твоем возрасте, но, может, вы в самом деле другие?
– Ну, в общем, я понимаю, – говорит Ксения. – Мне кажется, что это – отличная предпосылка для брака.
– Да, у нас был бы шанс, но он, к несчастью, в меня влюбился. Достаточно сильно. Это вообще довольно странный сюжет – жестокий мастер влюбляется в покорную рабыню и… и, собственно, ничего. Потому что, если он, скажем, начнет дарить мне цветы и подарки, наша связь тут же прекратится. И таким образом, все, что он мог – это придумывать для меня всякие новые истязания. В качестве подарков, так сказать. А он был, я говорила, прекрасный любовник, с хорошей фантазией, и потому в какой-то момент он меня полностью насытил. Ну, в смысле мою мазохистскую часть. Не так чтобы я проснулась как-то утром и поняла, что больше не хочу, чтобы меня секли или там подвешивали к потолку – у меня был специальный крюк, мы люстру сняли и сделали такой местный свет, чтобы крюк был свободен, ванильные гости немного пугались, – ну, не сразу, но постепенно я все больше отдалялась от этой темы, так что нынче я совершенно обычная женщина.
– Вы меня пугаете, – говорит Ксения. – Мне страшно подумать, что я в один прекрасный день потеряю вкус к Теме. Оно же еще и в депрессии помогает.
– В депрессии, – вздыхает Майя, – помогает психотерапия и, если нужно, таблетки. Я и через это прошла – так что, если нужно, могу дать телефон.
– Спасибо, – отвечает Ксения, – но я пока справляюсь. Может, лучше телефон вашего друга? Что с ним сталось, кстати?
– Остался моим другом. Но я уже давно не сплю с ним. Попробовала один раз, где-то месяца через три – он был нежен, предупредителен, в меру техничен и всячески прекрасен, но, скажу тебе, Ксения, это так неприятно – заниматься любовью с влюбленным мужчиной, которого ты не любишь! А еще месяца через три я вышла замуж, и моя сексуальная одиссея закончилась.
– Вы и до сих пор?
– Да, до сих пор. Уже двое детей, я совершенно счастлива. Я скажу тебе, хотя ты не поверишь. Этот опыт, ну, BDSM-опыт, он, конечно, чудовищно увлекательный и все такое, но его нужно преодолеть. Чтобы нормально жить и быть счастливой.
– Я вполне счастлива, – говорит Ксения, – Я вполне счастлива, насколько можно быть счастливым в этом мире. И знаете что, Майя, вот если бы вы брали у меня интервью сейчас, я бы сказала: я сделала этот сайт, чтобы доказать это самой себе. Ну, что маньяк-убийца – тоже часть мира, неотъемлемая часть мира. И осознание того, что в этом мире существует непереносимое страдание, такое, как у этих девочек, у их родных, у всех нас, когда мы об этом читаем, так вот, осознание неизбежности этого страдания не может помешать мне быть счастливой. Боль, которую я испытываю при сексе, доставляет мне наслаждение, потому что так мой секс становится моделью мира, вы понимаете, Майя? Только тогда я знаю, что я честна сама с собой и могу позволить себе счастье. Потому что быть счастливым в ванильном мире нетрудно – надо всего лишь забыть о том, что ты читаешь в газетах. Забыть не только про убийцу – забыть про войну в Чечне, про экологические катастрофы, про нищету, бедность и голод. Но это – нечестное счастье, Майя, и я не готова его принять.
Майя молчит, выпуская сигаретный дым из покрасневших ноздрей. Потом допивает коньяк прямо из фляжки и отвечает:
– У нас с тобой получился странный разговор, Ксения, жалко даже, что я выключила диктофон. Но я могу тебе ответить, что и твое счастье – нечестное счастье, потому что ты делаешь вид, будто несколько ударов хлыстом или тычков сигаретой – не знаю, что ты предпочитаешь, – служат моделью боли и страдания, которые испытывают другие люди. Но это нечестно, Ксения, потому что другие люди умирают от пыток, а ты всего лишь кончаешь. Потому что если ты скажешь матери, потерявшей ребенка: «Я понимаю твою боль, меня тоже сегодня ночью высек любовник», она плюнет тебе в лицо и будет, извини, права. Если доводить твою идею до логического конца, чтобы оставаться честной в своем наслаждении – тебе надо в конце концов умереть под пытками. Но я бы все-таки посоветовала терапию.
– Спасибо, – холодно отвечает Ксения и после паузы добавляет: – В любом случае, если бы не вы, я бы, вероятно, покончила с собой еще восемь лет назад.