Может, я тоже вытесняю часть своего детского опыта? думает Ксения, Хотя нет, вроде бы все помню. С другой стороны – как проверишь? А может, попросить ее разгадать какой-нибудь мой сон? Вот вчера проснулась и помнила только одну фразу: «Когда меня позовут – я приду». Кто позовет, куда позовет?
– Насколько я знаю, в России большинство маньяков признаются вменяемыми, это правда? – спрашивает Ксения и отпивает кофе.
– Честно говоря, я бы не хотела отвечать на этот вопрос под диктофон. Но если вам интересно, я могу рассказать, почему так происходит. На мой взгляд, конечно. Дело ведь даже не только в давлении общественного мнения: мол, расстрелять выродков. Просто психиатры отлично знают, что из больницы можно убежать. Что на строгом режиме больных обычно держат только семь лет – дольше не имеют права, – а потом переводят на общий режим, где больных уже совсем не стерегут. Что можно выйти из больницы, когда тебя признают здоровым. Короче, нет никакой гарантии, что эти люди не будут убивать снова. Если уж и брать грех на душу, то лучше из-за неверного диагноза, чем из-за новых жертв. Мозгаз, Чикатило, ну, все самые знаменитые маньяки, они, конечно, душевнобольные, люди с очень серьезными нарушениями, с диагнозом. Но их признали здоровыми и расстреляли. И, честно говоря, я понимаю моих коллег, которые подписывали заключение.
– То есть эти люди не поддаются излечению? – спрашивает Ксения, а сама думает, что ей бы хотелось быть такой же, как эта женщина: понимать убийц головой, разложить все по полочкам, объяснить все причины, знать все из книг, а не чувствовать иссеченной кожей, собственным сердцем.
(Фрагменты из статьи «Маньяк-убийца: взгляд психолога», опубликованной на сайте «Московский маньяк»)
Известно множество случаев, когда психотерапия помогала таким людям справиться с их проблемами. Однако надо признать, что случай серийных убийц – это уже ведомство психиатрии, а не психотерапии: переход от фантазий к реальным действиям обычно оказывается той гранью, после которой личность убийцы меняется необратимо. Но, конечно, необходимо твердо понимать: что большинство социопатов и людей со множественными личностями – никакие не маньяки. Равно как не являются маньяками люди, одержимые садистическими фантазиями. Сами по себе мысли и фантазии еще не делают человека преступником – и здесь помощь терапевта может быть своевременной и эффективной. В литературе описаны случаи ходивших на терапию людей с навязчивым желанием убийства. Многим из них удалось избавиться от собственных кошмаров, другие по крайней мере смогли удержаться от совершения реальных преступлений. Я бы хотела через ваш сайт обратиться к таким людям, сказав им, что им самим станет легче, если они смогут заговорить о своих фантазиях с терапевтом.
– А разве терапевт не должен сообщить в милицию, если к нему приходит человек, который может оказаться убийцей? – спрашивает Ксения.
– Понимаете, Ксения, конфиденциальность – одно из главных условий работы терапевта. Есть случаи, крайне редкие, когда терапевт имеет право ее нарушить. Например, если ребенок рассказывает о том, что он систематически оказывается жертвой насилия, – тогда терапевт должен сообщить властям, чтобы защитить этого ребенка и других детей. Если же человек приходит сам и рассказывает о своих проблемах, в том числе – о своих фантазиях, своих кошмарах и навязчивостях, то он может быть уверен: об этом не узнает никто, кроме его терапевта.
Я, наверное, была бы хорошим клиентом, думает Ксения. Я бы ничего не скрывала, мне нечего скрывать. Вряд ли, впрочем, я пойду на терапию, что бы там ни говорила Майя Львова – я ведь вполне счастлива. Особенно – в последнее время, когда мне есть с кем говорить о том, что по-настоящему важно для меня.
Она допивает кофе и задает последний вопрос:
– А что чувствует терапевт, общаясь с потенциальным убийцей? Вот вам, Татьяна, не было бы противно или страшно?
– Это наша работа, Ксения. Если бы ко мне пришел человек, который фантазирует об убийстве маленьких девочек, я бы как женщина и мать испытывала омерзение и гнев. Но как специалист я бы сочувствовала, потому что я хорошо понимаю, что за подобными фантазиями стоит перенесенное страдание. Позиция терапевта должна всегда основываться на сострадании – это еще одно условие нашей работы.
(Фрагменты из статьи «Маньяк-убийца: взгляд психолога», опубликованной на сайте «Московский маньяк»)
В завершении разговора еще раз отметим: анализ причин подобных преступлений никаким образом не может служить аргументом в пользу «мягкого» отношения к убийцам. Понимание того, что так называемые «маньяки» тоже являются людьми, которые страдают и, возможно, нуждаются в помощи, не следует смешивать с желанием оправдать их или тем более возвеличить. Общество нуждается в защите от подобных людей, вне зависимости от того, насколько хорошо мы понимаем меру их личных страданий.