— Смотри, Малка, и инструментик у него не самый маленький. Хочешь потрогать? Я бы потрогала.
Девчонки захихикали, а до меня только сейчас дошло, что я голый. Сумерки наложили на тело тени, но до конца скрыть не могли. Щёки залило краской, и я поспешно скользнул в воду. Слава богу, глубина позволила спрятать то, что эта мелкая наглость назвала инструментом.
— Что вы тут делаете одни? — попытался я напустить на себя строгость. — Марш в келью!
— Мы не одни, нас двое. И даже трое, — продолжила словесное наступление наглая послушница. Подружка не отставала.
— А ещё здесь темно, с пляжа не увидят. Так что тоже можешь потрогать нас.
Они замерли на расстоянии вытянутой руки. Я видел, как приподнимаются при дыхании упругие груди. Дотянуться и дотронуться. Сдавить, прижать к себе…
Я ушёл под воду с головой, и чтобы остудить мысли, сделал несколько мощных гребков, вынырнув позади отвязных послушниц. Они снова засмеялись и, как сирены, стали звать меня: Дон, Дон. Может быть, я и вернулся, и всё было бы здорово…
Но у меня только одна женщина — Данара — и других не будет.
Я выбрался на пляж, подобрал одежду. У кромки воды сидел на корточках Андрес, вертел в пальцах нож.
— Это Белая и Малка, — не глядя на меня, сказал он. — Они из гарема примаса. Если бы ты притронулся к ним, то уже утром стоял у столба.
— Примас специально подослал их ко мне?
— Здесь ничего не делается просто так. В твоём случае, это часть посвящения.
— Видимо, уже вторая часть. Первая была днём, когда ты предлагал мне свалить, так?
Андрес поднялся.
— Завтра будет третья. Готовься.
— А сколько их всего?
— Сколько скажет примас.
Андрес ушёл, а я направился к келье. Завтра будет третья часть посвящения, но точно не последняя, потому что в последней я должен убить тварь.
Утром вся миссия по обыкновению собралась у столбов на молитву. Я не столько вслушивался в слова, сколько смотрел на прикованных мутантов. Женщина уже превратилась в натуральную тварь, и её давно следовало пустить на сушку и корм, а вот мои сотоварищи-ремонтники только-только подходили к завершающему этапу. Тот, что был старше, превращался в язычника. Он ещё не чувствовал своей силы, и большую часть времени сидел, прижавшись спиной к столбу. Молодой становился подражателем.
До сих пор мне не доводилось сталкиваться с этим видом. Рыжик описывал его как что-то дряблое и малоподвижное. Собственно, так оно и было. Молодой, пока проходил трансформацию, метался и орал от боли, особенно ночами. Но вот уже третьи сутки молчал, только если подойти к нему и заговорить, начинал изрыгать из себя потоки оборванных фраз. Иногда я узнавал строчки из песен. Он мог пропеть два или три куплета, соблюдая мотив и темп, а потом принимался говорить, и говорил, говорил, говорил, шептал что-то под нос. В конце резко замолкал и смотрел на меня. Голова круглая, узкий лоб, узкие глазки, выступающая вперёд массивная челюсть. Зубы мелкие, острые, кожа бледная, почти синюшная, да и весь вид как у утопленника. Ничего человеческого не осталось. На пальцах тонкие кривые когти сантиметров пять длиной. Он всё время рыхлил ими землю, словно оттачивал.
Молитва закончилась, но люди не расходились. Примас перекрестился.
— Возрадуемся, дети мои. Пришло время навестить врагов нашей веры на востоке. Отряд лучших бойцов отправится сегодня к поселениям конгломерации и получит с них по долгам. Возглавит отряд сын мой Андрес.
Приор выступил вперёд, поклонился.
— Благодарю за доверие, отец.
— Бери бойцов и отправляйся. Жду тебя только с победой.
Старик протянул ему крест и направился в свою келью, следом дёрнулась стайка послушниц. Одна обернулась и подмигнула мне. Белая. Взгляд наглый и, главное, беззастенчивый. Молодое тело, красоту которого не мог скрыть кусок выцветшей ткани, вызывал во мне плотскую тревогу. Всё-таки я мужчина…
— Пошли, — толкнул меня Андрес.
Бездумно, всё ещё не отводя глаз от Белой, я двинулся за ним, и лишь секунду спустя очнулся:
— Куда мы?
Андрес направился к арсеналу, там собрались четыре десятка миссионеров и среди них Урса. Из послушников только я. Брат Гудвин вынес семь обрезов и две трёхлинейки. Потом добавил к этому четыре нагана. Андрес распределил оружие между бойцами, причём ни ему, ни Урсе огнестрелы не достались. У остальных ножи и вилы.