Поскольку в Лялиной гибели даже Жигалов уже заинтересован не был, силы добра расстарались, и в августе 1938 года она получила должность замредактора местной газеты «Трибуна».
Нашлось и жилье — отдельный деревянный домик прямо у набережной реки Перерытица. Можно забирать из Ленинграда и Таню с Ириньей. Несомненным удобством было и то, что библиотека с журнально-газетным залом находилась в двух шагах от дома. Подшивки центральных газет рядком лежали на покрытом зеленым сукном столе, пожилая библиотекарша с утра протыкала дыроколом свежую прессу, и та ложилась поверх вчерашней.
Провинциальный город жил в ногу со временем.
Возмущение вызывала лишь памятная доска у входа в деревянный двухэтажный особняк. «С 1872-го по 1880 год здесь проживал Достоевский». Зачем привлекать внимание к писателю, произведения которого изъяты из учебников литературы?
— Она здесь с 31-го года, — объяснила библиотекарша. — В 1873 году Достоевские сняли это помещение у отставного подполковника. Тот в 1876-м скончался, и Достоевский выкупил этот дом у наследников. Тут он написал «Бесы», «Подросток» и «Братья Карамазовы».
— Мракобесы Старой Руссе не к лицу, — стояла на своем Ляля.
— Городок Скотопригоньевск, где происходит действие в «Братьях Карамазовых», срисован с нашего города, — заметила библиотекарша. — Здесь же у Федора Михайловича и Анны Григорьевны родился сын Алексей.
А они-то собирались, если будет мальчик, назвать Алексеем… То есть если ты Федор, называй сына Алексеем? А еще больше не понравилось Ляле то, что библиотекарша спросила, где их поселили, а когда Ляля нехотя назвала адрес, поджала губу и смолкла.
— А что с этим домом?
— В нем проживала семья Михаила Николаевича Арского, работавшего в «Трибуне», но его посадили, а семью выслали. Хороший был человек, мухи не обидел.
— По-вашему, партия наказывает невинных агнцев? — уела библиотекаршу Ляля.
Та молчала, но несогласно, и Ляля добавила:
— Жилье врагов принадлежит народу.
Безапелляционность формулировки произвела надлежащее впечатление на библиотекаршу. Та побледнела и вцепилась дрожащими пальцами в подшивку «Правды». Что ж, скрытых осведомителей никто не отменял, а наступление — лучшая оборона.
Муха
Иринья взялась за запущенный сад. Пока все спали, она пропалывала грядки, выдирала сорняки и старую ботву. Судя по листьям, сад простоял без ухода пару лет, не доле, иначе бы взрыхленные флоксы, люпины и мальвы так скоро не пустились в рост. Места много, хоть гусей с курями заводи, но занятому семейству было не до этого.
По утрам изводили мухи. Федор Петрович купил липучки, приделал их к бахроме китайского абажура. Они свисали над обеденным столом и, по идее изготовителя, должны были приманивать к себе назойливых насекомых.
Лялечка считала мух посланниками Арского, но об этом не говорила. Зачем Феде знать, кто здесь жил прежде.
— Опять эта муха! — воскликнула она, ударив ложечкой о белый панцирь сваренного всмятку яйца. — Почему она не садится на липучку?
— Видать, с характером, — сказала Иринья, замахиваясь мухобойкой, да промазала.
Ляля зачерпнула ложечкой жидкий желток, открыла рот, — мерзавка тут как тут.
— Прибей ее! — завопила Ляля. Но даже Иринье, готовой исполнять любой хозяйский каприз, не удавалось прихлопнуть муху.
— Пусть живет, у нее, наверное, есть дети, — сказала Таня.
— А этих, на липучке, тебе тоже жалко? — строго спросил дочку Федор Петрович.
— Нет, они уже мертвые, — прошептала Таня и опустила голову.
Ляля решительно встала из-за стола. Завтрак испорчен.
Трибуна
25 августа 1938 года. Вторая рабочая неделя. Местное ЧП. На Фанерном заводе № 2 произошел пожар. Об этом сообщил Ляле главный редактор с противной фамилией Бложис.
На столе лежала газета «В бой за фанеру» с подчеркнутым рукой Бложиса предложением: «Развернув большевистскую самокритику, мы можем и должны выявить и изгнать из наших рядов притаившихся кое-где классовых врагов, жуликов и всех тех, кто мешает социалистическому строительству».
— Какое отношение это имеет к пожару? — спросила Ляля.
— В том-то и дело… Редактор почтенного органа «В бой за фанеру» работает на заводе заведующим спецотделом пять лет и до сих пор не раскрывал своих уст в защиту избиваемых людей. Теперь вмешалась прокуратура и взяла хулиганов за шиворот.
— И как в этой ситуации должны поступить мы?