— Штабовская клика выдвигает их везде и всюду. А они, находясь на ответственных постах, думают не о мощи воздушного флота, а об устройстве личной жизни, добывании денег на пьянку и разные «приобретения». Тот же Медведев купил ручной киноаппарат за 750 рублей. Постоянно говорят о командировочных, комбинируют с теми суммами, которые отпускаются на технические надобности, и, чтобы прибрать все к рукам, устраняют честных людей, которые могут этому помешать. Безвольные личности поддаются любому влиянию и по десять раз дают и отменяют приказы. Жигалев — нейтральность, он боится ввязаться и увязнуть. Не производит расходы на аэродромы. Смычковский аэродром обошелся в 13 000 рублей. Но выбирали они не поле, а постройки для штаба. Аэродром этот гробит машины — три уже вышли из строя. В этом отношении они не считаются с мнением летного состава!
Если верить Шелухину, а верить ему политрук Федор Петров обязан, для оздоровления работы воздушного флота необходима кадровая чистка и такое начальство, которое подберет хвост офицерью, внедряющему в ВВС буржуазные замашки.
— Мне, сподвижнику Чкалова, дали выговор с предупреждением! — воскликнул Шелухин и стукнул себя кулаком в грудь. — За что? За отказ выполнять идиотский приказ.
— Товарищ Шелухин, как политрук вверенной вам эскадрильи…
— При мне-то ты — гусь, а без меня они суп из тебя сварят. Понял?
— Товарищ Шелухин, благодарю за доверие, — пожал Федор Петров руку командира эскадрильи. — Мы-то с вами знаем, что «если враг в кровавом ослепленье осуществит коварный заговор…»
— «Клянемся мы, стальные наши птицы сумеют мощный дать врагу отпор», — подхватил куплет Шелухин и похлопал Федора по плечу. Дружеский жест, завершивший встречу, обнадежил: не сдаст командир эскадрильи своего политрука.
Новости с психиатрического фронта
Арон в чате: «Начальник полицейского участка Старого города доставил в «Эйтаним» ражего детину в черной кипе. Ваня-субботник. Еретик из жидовствующих. Верит в Христа, блюдет шабат. Взят в подворотне на входе в город Ирода. Что он там делал? Просил милостыню, глушил спирт. Кто подает в карантин? Хасиды. В потемках они от Ирода пробираются к Стене Плача. А тут человек в черной кипе и с пустой коробкой, как не подать? Полицейский — родом из упрямых курдов, уверен, что Ваня сумасшедший — здоровый не в состоянии столько пить. Здоровый еврей точно не в состоянии, но Ваня-то русский. Арон еле убедил курда, что Ваня не опасен, он паломник, застрявший в Израиле, которому негде и не на что жить. Вот он и запил.
Курд разжалобился, однако просьбу отвезти русского туда, откуда он взял, оставил без внимания. Я дал Ване-субботнику маску и велел ждать в приемной. «Да низойдет благодать на страждущие души… Вы меня возьмете»? — спросил он с надеждой в голосе. Неожиданный поворот. Может, он и впрямь перед курдом-полицейским психа разыгрывал в расчете на дурдомовскую постель и харч?
Размышления прервал психиатр из Кфар-Сабы.
Срочно в ZOOM!
Что случилось?
Привезли репатрианта из бывшего СССР. Пожарные сняли его с крыши мэрии. На иврите не говорит. Непонятно, больной или хулиган. Помоги. Взгляни хоть одним глазком на трахнутого!
Дядька пенсионного возраста нехилой комплекции размахивал на экране красным флагом: «За нашу и вашу победу! Из-за карантина отменен парад на Красной площади! Среди красноармейцев были евреи, флаги Победы должны развеваться по всему Израилю! А главное — в Кфар-Сабе, где проживает горстка ветеранов партии! Пока они не сдохли от пандемической чумы, надо развесить по всему городу их фотографии…»
«Что он несет?» — спросил меня психиатр из Кфар-Сабы. Да ничего, говорю, такого, обычный советский бред. Психиатр из Кфар-Сабы велел передать ветерану, что наша страна поддерживает мирные инициативы, однако на государственных и муниципальных зданиях имеют право развеваться исключительно израильские флаги.
«Ты меня как переводчика вызывал в ZOOM или все-таки как врача?» — спрашиваю. «Как врача», — отвечает. Тогда говорю, отпусти его, он в полном порядке. И тут пенсионер сощурился по-котячьи и говорит мне: «Все понял. Это я перед израильскими козлами дурку валяю. Подтверди, что я псих. Иначе за доставку по скорой 700 шекелей слупят».
Наш девиз
«Что же касается моей службы
то служу помаленьку
по всей вероятности
придется служить до перевыборов
проходит сейчас налоговая кампания