Все усилия СССР, в первую очередь огромные деньги, затраченные Страной Советов на создание аналога в Китае, провалились этим летом. Огромный штат полпредства с агентурной сетью на Юге и Севере оказался неспособным поднять феодальный Китай на революцию. Cвой первый научный труд по истории Китая Анатолий Канторович посвятил особенностям местного феодализма. Он пытался объяснить, почему Китай пока еще не готов совершить решительный прыжок в социализм, минуя капитализм. Предисловие к книжице написал вождь Коминтерна Карл Радек, за что его похвалил Троцкий. В пику Сталину, требовавшему от советского аппарата мобилизовать китайскую армию рабочих и крестьян. Июньский призыв Сталина всполошил левое крыло гоминьдановского правительства, и оно, порвав с коммунистами, пошло на союз с Чан Кайши. Что и привело к провалу нынешнего этапа революции.
Снизу доносился стук костяшек домино, слышались удары гонга и завывания однострунной скрипки. Несогласованный этот шум перекрывали разрывы петард.
Бородин, разумеется, немало постарался для того, чтобы Сталин вверил ему миссию политического советника Китайской национальной народной партии. Выступая на конференции в Кантоне, Сунь Ятсен сказал: «Чтобы учиться у русских революционеров, я пригласил Бородина в советники… Учитесь у него»!
Совместно с Сунь Ятсеном им удалось отразить японскую агрессию и объединить Китай. В 1923 году при содействии Бородина национальная партия получает огромную военную и финансовую поддержку от Коминтерна. Кроме того, страна Советов берет на себя содержание Института подготовки крестьянских кадров. Одним из его директоров был Мао Цзэдун, а Академию военной школы для подготовки революционных офицерских кадров возглавил в 1924-м Чан Кайши. Все было отлажено — и поставки советского вооружения, и график работы полпредства. И тут произошло непредвиденное — Сунь Ятсена постигла смертельная болезнь. Бородин не отходил от постели умирающего. В газетах писали, что великий китаец передал русскому важное духовное послание. Бородин ему внял, но не успел претворить в жизнь. Из-за Чан Кайши. Тот немедля принял на себя политическое руководство партии, и к 1925 году, при финансовой и кадровой поддержке СССР, прибрал к рукам всю страну.
Послышались шаги. Рослый Бородин в кителе и брюках, заправленных в голенища сапог, бодрой походкой следовал за китайцем.
Бородин извинился за опоздание и долго ворочался в плетеном кресле в поисках удобного положения для своего весьма отяжелевшего тела. Облик Михаила Марковича Бородина (на самом деле Грузенберга) хранил в себе черты еврейского подростка из штетла, влюбленного в «Капитал» Маркса. При этом он был по-гитлеровски прилизан, черные, уже начавшие редеть волосы рассекал косой пробор.
От рисовой водки Бородин отказался, но лягушек со змеями откушал бы с радостью.
Анатолий Яковлевич ударил в гонг. Явился китаец.
— Рагу из лягушек, йес. За змеями, мистер, следует спуститься на кухню: клиенты выбирают сами.
— Пока давайте рагу, за змеями спустимся позже.
— Собственно, вы в курсе наших дел, — сказал Бородин, когда китаец ушел. — Из новенького — депеша от маршала. Принес его некий мандарин. Вдобавок к письменному кое-что передал устно…
— Нельзя ли взглянуть на послание? — спросил Анатолий Яковлевич.
Михаил Маркович пошкрябал усы, пригладил волосы и предложил спуститься на кухню.
Свет электрических лампочек, подвешенных под самым потолком дробил темноту. Шумели вентиляторы, тщетно пытаясь разогнать горячий воздух. Китаец подвел их к проволочному ящику с копошащимися в нем змеями разных цветов. Переплетенные между собой, они медленно извивались перед глазами. Повар в зеленом фартуке встал у ящика. В руке у него была специальная вилка.
— Какую желаете?
С трудом преодолевая отвращение, Канторович ждал, когда Бородин выберет себе змею.
— Настоящий гурман, еще на начав есть, смакует удовольствие. Змеи, они ведь тоже разные. Иные как резина… А вот у этой, — ткнул он пальцем в жирный темный бок, — должно быть нежное, сочное мясо. С привкусом судака.