Чуть приоткрыв ящик, повар с молниеносной быстротой выхватил бородинскую избранницу, отсек ей голову и стянул с нее кожу.
— Здесь вкусно стряпают, — сказал Бородин, когда они вернулись наверх. — Прости, Канторович. Я жадничаю. Напоследок хочется до отвала наесться змеями да лягушками. А пока будем Фаню выцарапывать, — вздохнул Бородин и вытащил бумагу из сумки.
«Многоуважаемый высший советник! В то время, когда ваша супруга проезжала Нанкин, в этом районе происходило усиленное передвижение войск. Я был обеспокоен тем, чтобы она не пострадала от какой-либо несчастной случайности, и поэтому пригласил ее сойти на берег. Так как на берегу в Нанкине безопасность вашей супруги не могла быть обеспечена, я просил ее проехать в Цинаньфу. Не беспокойтесь за судьбу вашей супруги — она рассматривается нами, как почетная гостья».
— Надеюсь, устное поручение маршала существует в письменном виде?
— Да.
«Продолжение военных действий между Югом и Севером может повлечь за собой международные осложнения такого порядка, что создастся угроза, в частности, для Китая и Советской России. Тогда супруге г-на Бородина будет угрожать опасность. Если бы г-н Бородин мог употребить свое влияние, чтобы добиться заключения перемирия между Югом и Севером, то тем самым была бы оказана большая услуга делу всеобщего мира, в частности, от этого выиграли бы интересы Китая, Советской России и была бы обеспечена безопасность его супруги».
— То есть Чжан Цзолинь перелагает миссию на вас, и, если вам удастся ее выполнить, отпустит Фаню? Или отпустит вне зависимости от исхода дела?
Принесли лягушек, лежащих кверху лапками в густом коричневом рагу.
Завернув салфетку за ворот кителя, Бородин предложил Канторовичу угоститься.
— Уверяю вас, это очень вкусно, — облизал он лапку, — но с лягушками, так уж и быть, приставать не стану. Вот когда подадут змею…
— Так что же вы ответили?
— Если Чжан Цзолинь полагает, что, задержав мою жену, он принудит меня занять определенную позицию в вопросах войны и мира между Югом и Севером, то, увы, придется его разочаровать. Что же до безопасности моей жены, ее судьба находится в руках китайского народа, который, я уверен, сумеет ее защитить.
— А если не сумеет?
— Выскажись я в нынешней ситуации за мир между Югом и Севером, это навлекло бы на меня справедливые обвинения, — пробормотал Бородин, не подымая головы от блюда с лягушками. — Мол, за жену готов отдать все. Воспротивься же я предложению наладить мир, истолкуют как личную обиду за арест жены.
— Да… После разгрома полпредства мне боязно своих оставлять. Даже при усиленной страже.
Подали змею, нарезанную на кругляшки.
— Непростой период мы переживаем в Китае, — изрек Бородин, наткнув кругляшок на вилку. — Предатели вокруг. Империалисты и белогвардейцы сжимают нас в кольцо. Но мы с тобой, Толя, знаем, как отсечь змее голову. — Кусни, — протянул Бородин вилку.
— В жару мяса не ем, спасибо. Возьму себе лепешку с зеленью, для компании.
— Соблазнительно ты попиваешь байцзю, — дунул в усы Бородин, — пожалуй, придется нарушить сухой закон. Но Фане не скажем!
Он ударил в гонг, китаец принял заказ и вскоре вернулся с графином и лепешкой.
— Тяжело нашим женам приходится, твоя, небось, за тебя и за сына боится, а моя и вовсе в тюрьме сидит. — Бородин отер рот от змеиного соуса и пригубил водку. — За них, за декабристок!
Выпили. Бородин положил перед Канторовичем машинописный лист.
— Нота Литвинова. Косвенно касается Фани, а прямо — всех нас.
«В последнее время в связи с обыском в советском полпредстве в Пекине штаб Чжан Цзолиня начал публиковать списки „документов“, якобы захваченных в канцелярии военного атташе и в квартирах сотрудников полпредства. Кроме того, штаб Чжан Цзолиня включает в число этих документов и те, что якобы были найдены при обыске советских дипломатических курьеров, плывших на пароходе „Память Ленина“ и арестованных полицией в Нанкине. Иностранная пресса публикует тексты этих „документов“, переданных их корреспондентами по телеграфу из Пекина, делая вид, будто она верит в их подлинность, комментируя их вкривь и вкось, делая выводы, нужные и удобные тем правительствам, которые поощряли налет на здание полпредства, если не являлись его инициаторами.
Штаб Чжан Цзолина пока публикует только списки „документов“, не приводя их подробного содержания. Единственный документ, фотография которого пока опубликована в газете „Норт Чайна Стандарт“ в Пекине, носит все признаки подложности. Автор подделки, не зная, очевидно, что в СССР уже десять лет введена новая орфография, пользуется старой орфографией, притом с массой грубейших ошибок».