Китай победил.
Часть 3
Важно быть
Отменен строгий карантин.
Разрешено ходить в гости.
Сюда едет Шуля за чемоданами.
И Федор Петрович — на похороны.
Лучше бы отдать чемоданы ему. Хотя хлеб из города в деревню сподручней возить в холщовом мешке.
Он сядет в поезд, на сей раз не в Ленинграде, а в Троцке (на прощание Шелухин по-отечески похлопает его по плечу), займет место, соответствующее чину политрука эскадрильи, скажем, у окна, на откидном сиденье. Когда поезд тронется, он достанет из мешка последнее отцовское письмо, полученное им давненько, в конце июля, — а сегодня 22 октября 1927 года — и будет читать его, разделяя в уме на отдельные предложения.
«Здравствуй мой дорогой…
Каждое твое письмо ложится яркими лучами на мое сердце
ведь ты гордость моей жизни
моей жизни идеал…
хочется поговорить с тобою.
Был я на днях у фельдшера, врача-то нет,
определил, что у меня рак в желудке,
но я не очень этому верю.
Да уж больно похудел.
аппетит лучше,
и как говорится стало пищу пропускать
ем конечно как ребеночек
молоко манную кашу рисовую кашу.
Хозяйство в общем становится образцовым
общественное мнение говорит в нашу пользу
запречь есть во что
подъехать есть на чем
работать есть чем,
одним словом
идет все хорошо
вот только починить бы здоровье
выскребсти все в середине,
но тут-то приходится ставить точку.
Было время
трудная жизнь была
смерть бегала от меня
а когда пожить хочу
когда важно быть
пожалуйте
а потому Федя при всяком удобном случае
не забывай отца своего, Петра Петрова».
Тут-то Федор Петрович и даст волю виноватым слезам. И даже если на откидном сиденьи напротив очутится миловидная пассажирка, он на нее не глянет. Зачем? У него есть свой ребус, Валя Н-ва. Правда, ребус появился в среду, а на похороны он едет в пятницу… Не забыть отправить уведомительную открытку.
А что если подсадить к Федору Петровичу флотского? Узнают ли они друг друга? И о чем будут вести беседу?
Проще оставить откидное сиденье пустым, кто займет, тот и будет. Тогда кому он сейчас (только что проехали Выры) признается в том, что променял больного отца на бесплатные экскурсии организованного пролетарского туризма?
Самому себе.
Монолог на пространные темы Федор Петрович ведет с первых страниц. Практикуется в автобиографии, копит материал на книгу. Но тут ведь настоящее горе. Нужен собеседник.
Кто угодно, только не Шуля. Сюда ей хода нет.
Если никто не появится, Федор Петрович справится сам, закаленное эго уговорит совесть. А ее новорожденное эго ранимо и ни к какой биографии не привязано.
При чем тут она?
Лужская уездная газета «Крестьянская правда» почтила память колхозника-коммуниста Петра Петровича Петрова.
Недомогал он давно, однако желудок все еще переваривал и молоко, и кашу. Мало ли что местный фельдшер мелет? Был у Федора Петровича порыв сорваться, отменить экскурсии, но возобладала логика. Отец свой век отжил, а он — идеал его жизни, должен пользоваться молодостью, расти и развиваться над собой. Чтобы и впредь оставаться достойным отцовской гордости.
Что за ерунда?! Зачем Федору Петровичу оставаться достойным гордости мертвеца?
Спешу. Вот-вот Шуля запрыгнет на подножку поезда и примется воевать с засорами. Проверит уборную — ее пока Федя не посещал, а там вонь почище, чем в Петергофском парке. При том, что тамошние постройки имеют французские имена. От «Монплезира» болотом за версту разит.
Дворец с фасада выглядел так себе, ничего особенного. Богатство Гатчинского и Детскосельского он обрисовал отцу вкратце: «Елизавета и Екатерина не скупились на роскошь. Особенно богаты залы зеркальный и тронный». Про море и знаменитые фонтаны тоже: «Их у Петергофа не отнять, самый известный — Самсон, ну, и десятки по мелочи». По морю была критика: «До места, где можно плыть, перся чуть ли не километр».
Неприятное чувство вынес Федор Петрович из поездки в Новый Петергоф, словно бы отца на вонь променял… Зато вторая экскурсия — детище Ильича, Волховстрой, оказалась полезной. С ребятами из моторного и электротехнического цеха они узнали много нового. Экскурсовод рассказывал, что Волховская ГЭС кормит электричеством весь Ленинград, цитировал Куйбышева. Федор Петрович конспектировал: «Волховстрой ярко свидетельствует о неиссякаемых творческих способностях рабочего класса, о том необычайном подъеме, с которым пролетариат разоренной крестьянской страны уверенно идет по пути строительства социализма». Красочное описание поездки он отослал отцу вместе с видовой открыткой, но отец не отозвался. Плохой знак. Тогда он послал запрос о положении дел брату Саше. Тот ответил, что ехать пока еще не стоит, по маминому мнению — зряшная трата денег. Лучше хлебом помочь. Теперь-то он везет целый пуд. И масла, но немного, знать бы, что так случится, загодя бы копил.