Слагаемые поражения
Компьютер работал.
Федя в байковой пижаме и Ольга в скромной ночной сорочке лежали впритирку на раскладушке и в четыре глаза читали (глагольная рифма, надо бы исправить) верстку статьи «Слагаемые поражения Веры Поляковой» для фабрично-заводской газеты «Красный маяк».
Откуда взялась Ольга? Видимо, воспользовавшись отсутствием хозяйки, Федор Петрович переименовал директорию. Ни к чему Чижуле жить под именем дочери Пер-Гюнта из одноименной пьесы Ибсена. Эльга — раздражает слух, Ольга — ласкает.
«В красном уголке пожарников ткацкого станка тесно и жарко. Девушки сидят в пальто, тесно прижавшись друг к другу. Писать неудобно. Впрочем, тетради принесли не все, да и записывать приходится мало, так как трудно уловить центральную мысль пропагандиста…»
Странно, куда пропал подзаголовок «Подробности одного политзанятия»?
Какие-то они рассеянные…
Когда она переписывала всю эту бурду из газеты в компьютер, ей хотелось править каждое слово. Теперь пусть сами этим занимаются.
— Тут несуразность, Чижуля: им было жарко в красном уголке, но при этом они сидели в пальто. В общественном заведении не принято находиться в верхней одежде. Если там было так жарко, зачем прижиматься друг к другу без всякого взаимного удовольствия? Вот мы с тобой…
Раскладушка скрипнула.
— …прижимаемся для взаимного удовольствия…
— Федя, ты меня раздавишь…
— В тесноте да не в обиде, Чижуля… В неудобной позе писать сложно… Но это не их вина. К тому же ими не улавливалась центральная мысль.
— А тобой?
— Пока нет. Мой опыт пропагандиста таков: партийное слово должно войти в человека. Это любовное соитие, а не массовое совокупление.
Они лежат в бунгало на широкой кровати и читают «Искателей счастья» с планшета. С того места, где Арону предстояло доесть торт и вынести чемоданы, а автору сего труда нажать на Delete.
Чемоданы остались на месте, Delete не сработал.
— Не столь уж прозорлива твоя Анна.
— Смотря в чем. Нас с тобой она видит насквозь.
— Тогда хорошо, что она с нами не поехала…
От Мертвого моря Анна отказалась в последний момент. Видите ли, ей необходимо расправиться со «скользкой сценой». Шуле тоже необходимо кое с чем расправиться. Но для этого ей нужен необитаемый остров. И Арон.
Всю неделю ее одолевали проблемные подростки. Карнавальное шествие Давидов, желающих стать Дворами, и наоборот. Пандемия, все по домам, живое общение заменено зумами и чатами, вот и придумали себе занятие на горе родителям. Те отказываются принимать игру — ну как говорить про собственную дочь «он», а про сына «она»? В ответ на родительское сопротивление — депрессия, резанье вен и как крайняя форма подросткового бунта — суицид. Крутой экстрим.
«Пропагандист Вера Полякова — член ВЛКСМ с 1924 года, член ВКПБ с 1930 года — прошла проверку в райкоме партии. На фабрике она заведует радиоузлом. В комитете комсомола ее считают одной из хороших пропагандистов».
— Зачин хорош. Переходим к разоблачению.
«Вера Полякова говорит скучно и нудно. Девушки зевают. Скука становится хозяином на кружке, в такт тикающим большим часам скучно льется речь пропагандиста».
— А какова тема доклада?
— «О задачах коммунистического интернационала в связи с подготовкой новой мировой войны».
— Благодатная!
— Не благодатная, а благодарная, читай внимательно!
«Какая благодарная тема! А вот Вера Полякова ею не захвачена, ей бы поскорей закончить… Уже пять часов. Об Абиссинии поговорим подробней в следующий раз…»
— Поживей пошло, — похвалил Федя жену, — пора кончать, — и, взяв руку Ольги, запустил ее в пижамные штаны. — Абиссиния ты моя…
Ольга прикрыла большие глаза и вытянула губы для поцелуя.
Ну, и началось: ах, ох, ух…
И поди тут знай, каковы же они — слагаемые поражения Веры Поляковой…
— Там еще четырнадцать страниц…
— И попку… Дай попку…
— Бери меня всю, Федя!
— Это писала Анна?! — Шуля склонилась над Ароном, рыжие волосы щекотали грудь. — Бери меня всю! — хохотала она, и Арон с радостью выполнил ее волю. — Говорила же, что у нее сдвиг на сексуальной почве. Скорее всего, неосознанное лесбиянство. Вот и не заладилось с Алексеем. А вина-то гложет. Поэтому и закопалась в искателей.
— Ну и дальше что?
— Подождем. До чего-то же она допишется.
Арон дымил трубкой, разморенная Шуля пила пиво.