В общем, справилась на отлично. Федя был бы доволен.
Дальше путь ее лежит в газету «Смена», где она возглавляет отдел местной печати. Газета подчиняется Ленинградскому обкому и горкому ВЛКСМ, так что приходится дважды согласовывать поручения, которые она дает штату, а также тематику ее собственных еженедельных очерков. За разоблачительной статьей о скверной работе комсомольского пропагандиста должна следовать хвалебная, с положительным примером. Газетную текучку никакие ЧП не останавливают, жизнь-то идет. На сей раз в Лялиной папке очерк об успешном опыте тов. Ходоренко, секретаря-пропагандиста установочного цеха завода «Электрик». Из всего того, что наговорил ей велеречивый товарищ, Ляле удалось ухватить главное — в чем секрет его успеха. А он — в методических приемах.
Первый — простота. Умышленно избрав не кружок истории партии, а начальную комсомольскую школу с наименее подготовленным составом слушателей, Ходоренко нашел ключ к большевистской простоте. Ему удалось добиться максимальной доступности, популярности и предельной ясности, — всего того, что требовал от пропаганды Владимир Ильич Ленин. Каждое непонятное слово он тщательно разъясняет, останавливаясь на часто встречающихся политических терминах.
Второй — живость. Говоря о формах классовой борьбы в Стране Советов, он увлекательно пересказывает несколько эпизодов из романа «Ненависть» Шухова, рекомендует посмотреть кинокартину «Вражьи тропы».
Третий — тесная связь с повседневно текущей жизнью цеха.
Он знает каждую из слушательниц кружка. Он даже знает, что у Арбузовой болит палец и поэтому она не может писать. Он знает слабые стороны каждой. И внимательно, как настоящий опытный воспитатель, руководит политическим развитием.
Четвертый, обобщающий, — любовь к делу, творческий, инициативный подход к работе пропагандиста. Захотел он, чтобы девчата крепко полюбили политическую учебу, и ему это удалось. «Пропаганда — самое сложное и самое интересное дело», — говорит товарищ Ходоренко».
Если Федор Петрович и ревнует Лялю, то только к пропагандистам. Где-то она с этими павлиньими хвостами встречается, скорее всего, у них же на квартире… Все эти секреты успеха Ходоренко он бы и сам Ляле надиктовал, да нельзя.
Реально лишь нереальное
Голосовое сообщение от Арона: «Весь день усмирял психов с концесветовскими фобиями. Вооруженного бактериологическим оружием поместил в «алеф». Моше Рабейну продолжает галлюцинировать, Мухаммед ломает псевдоэпилептическую истерику. Сократ Иванович убежден в том, что греческие слова mantike (пророк) и manike (безумство) — однокоренные. В Израиле новая волна. Полный локдаун. Еду домой. Так что реально лишь нереальное. Привет Мертвому морю и Шуле».
Белесое море, красные горы, стоячий, маринованный кристаллами соли воздух.
— Как только Алексей пришел в себя после операции, он начал принимать заказы от детей, — рассказывала Шуля, не глядя на Анну, сидящую перед ней в цельном цветастом купальнике и темных пластмассовых очках. Ни себе, ни людям. В зеркальные хоть можно смотреться. — Про любовь ботинка со шнурком его просила сочинить девочка из Швеции.
— А кто ему заказал про Шинго?
— Не знаю.
Шулины зеленые глаза смотрели на Анну из-за очков, нарисованных мертвоморской грязью. С тела она ее смыла в море, а с лица и волос — нет.
— В Шинго жили мальчик Мишаку и девочка Машуку. Они были веселыми, любили играть и рисовать, и сны им снились только хорошие. Но главное, у них была кошка Ака-Синьяку, пушистая и белая, только хвост у нее был рыжий. Больше всего на свете кошка любила рисовать. Для этого она опускала свой пушистый рыжий хвост в различные краски и наносила их на бумагу. Получались замечательные картинки. Мишаку и Машуку носили их на продажу в туристический центр для паломников. А в Шинго их было множество. По японскому преданию там была могила Иисуса Христа, который убежал из Иерусалима в Шинго, где прожил счастливо до 106 лет.