Бросив машину, Виктор начал тарабанить в железные кованые ворота. Наконец на шум вышел охранник, приоткрыв щелку калитки так, что можно было пройти.
— Начальник, машину пустить не могу, приказ, — отрапортовал бугай в черном. Виктор понимающе кивнул, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не наорать или не ударить по лицу. Он нервно посматривал во двор через громилу.
— Дочь моя тут? — отрывисто и возбужденно спросил милиционер. Охранник немного помялся, размышляя, и пустил мужчину на территорию больницы. Виктор кивнул в знак благодарности и, озираясь, осмотрел территорию. На парковке стояли бандитские машины, штук шесть, не меньше. Среди них знакомый Гелендваген с номерами р222во. Статный мужчина продолжил изучать двор по пути в главный корпус. На лавочке он заметил двух людей, сидящих в обнимку, в темноте не разберешь кто это, но как только Виктор подошел ближе, смог узнать в одном из силуэтов свою дочь.
— Настя, — окликнув ее, быстрым шагом он направился в сторону девушки. Та резко вскочила и напряглась, не зная чего ждать от отца в таком состоянии, да еще и после того, что сообщила. Антон, уставший и измученный, но готовый в любую секунду ринуться на ее защиту, стоял за спиной у возлюбленной,
— Объяснишь, что произошло? — максимальная концентрация спокойствия, ровный голос и нервы в кулаке, все это Виктор выжимал из последних сил. Анастасия глубоко дышала грудью, смотря в глаза отца. Самое страшное — это не признаться ему, что подстрелила брата, хотя этого и не делала, а сказать истинную причину ссоры.
— Или это ты, гаденыш, мстишь так? — мужчина перевел взгляд на парня и сквозь зубы процедил. — Решил детей моих убить за Ольгу? — наконец у Виктора сорвало крышу, в агрессивном порыве он бросился на Лоренца, но тут же остановился перед преградой в виде собственной дочери. Девушка с трудом удержала его, встав на пути, что удивило милиционера.
— Ольгу убили не Вы. Я это понял и отпустил, — выпалил громко Антон и отодвинул Настю, встав так, что лицо недруга оказалось напротив. — Это я ее убил, — уже спокойно проговорил Тони, находясь в максимальной близости от мужчины, которого он считал убийцей до недавнего времени. В глазах молодого человека Виктор заметил раскаяние, боль, злость и сожаление. Пару минут они еще молча смотрели друг на друга.
— Алекс узнал, что мы с Антоном встречаемся и тут же озверел, наставил на меня пушку, ругался и… — нарушив тишину, Настя протянула отцу пистолет брата без обоймы. Подойдя к избраннику, она обняла своего деспота, обвивая руками его талию, смотрясь такой крохой на фоне Лоренца. Бандит обнял девушку в ответ, медленно переводя взгляд на Виктора, что не доверительно следил за ребятами.
— Саша получил по заслугам. Стреляла не ваша дочь, а я, — спокойно и размеренно проговорил Тони, показывая окровавленное дуло своего знаменитого пистолета. С этими словами девушка уткнулась в грудь парня, предпочитая не видеть реакцию отца. Настя пыталась всю жизнь находиться как можно дальше от стрельбы, крови, насилия, оружия, но при этом умела стрелять. В минуты, когда мужчина вспоминал о семье, то водил ее и брата в тир. Да не в простой, в парке или цирке, а настоящий. В военной части. Виктор всегда хотел, чтобы его дети могли постоять за себя, не боялись опасностей и сложностей, умели дать отпор, особенно в наши дни. Эти навыки пригодились обоим, только не так, как думал их отец. Бойся своих желаний.
Мужчина стоял неподвижно, ошеломленный и обезоруженный он не знал, что сказать. Перебирал все варианты, не предвидя одного: Антон способен любить, а его дочь уже совсем взрослая. Эта новость была, как обухом по голове, как гром среди ясного неба, как будто во сне. Сейчас, вот сейчас он откроет глаза и окажется дома, в постели, где рядом мирно под действием таблеток спит жена, Настя с Сашей уже ругаются на кухне, кто сегодня готовит завтрак, а в дверь позвонит сосед Володя с предложением о шашлыках на даче. Но нет, не случилось. Вокруг все та же ночь, та же больница, уже повзрослевшая дочь в обнимку с человеком, которого так мечтает посадить Виктор, и где-то дома, в полу сознании лежит его жена в ожидании хороших новостей.
Прошло почти пять часов с момента начала операции. Из раздумий мужчину вывел Хирург, весело спускающийся со ступенек здания, вытирая руки полотенцем. Как обычно в халате, заляпанном кровью, сдернутой на подбородок маской, в хирургическом чепчике, комично съехавшем на бок и в сползших с переносицы очках, но выглядел доктор весьма довольным.
— О, а вот и папаша приехал, — протянул руку Петрович в знак приветствия милиционеру, тот пожал второпях, уставившись с немым вопросом. — Так, ну что же, ходить Громов-младший не сможет, по крайне мере, как прежде, — грустным голосом сообщил врач. — У него прострелена коленная чашечка, мы попробовали собрать косточки, но раздробленность почти 100%, — хирург оглядывал каждого своим уставшим взглядом. — Жить будет, может не так бодро, как раньше. Пока раненый в стационаре, через пару недель поговорим о выписке, — с капелькой сожаления и толикой радости мужчина сообщил подробности и запретил сейчас посещать больного. Петрович пожелал всем доброй ночи и, насвистывая какую-то мелодию, отправился в здание. Мужчина выдохнул, посчитав это хорошими новостями. Антон крепко обнял свою девушка, что все еще не отлипала от него, нежно и коротко поцеловав ту в губы, и попросил оставить их наедине с Виктором, который неодобрительно поморщился.
— Я никогда бы не стал так делать, — зло прошипел парень в лицо мужчине, как только Настя ушла к пруду. — Я могу пытать, убить, зарезать, утопить и поджечь, но я никогда не буду мстить подло и грязно. Особенно через детей. Они не виноваты, что у них такие родители. Если бы я хотел отомстить за Ольгу, я бы выстрелил тебе. Вам в лоб, — речь Лоренца была четкой и резкой. — Настя — все, что у меня есть, — эти громкие слова были произнесены, словно ультиматум.
— Ты — щенок, малолетний преступник, да у тебя статей наберется на пожизненное. Если я захочу, то ты уедешь за решётку завтра же, и всерьез думаешь, что я отдам тебе дочь?! — ядовито выдавливал из себя каждое слово мужчина. Он не потерпит такого исхода. — Сына ты уже покалечил, испортить жизнь ей не дам, — они оба уставились на девушку, что кормила карпов в пруду и болтала с какой-то медсестрой, очевидно той, которая не успела переспать с Антоном.
— Ты сам должен понимать, что сломаешь ей жизнь, как сломал предыдущим, — оба немного успокоились, просто пытаясь прийти к какому-то договору, но каждый тянул в свою сторону, только мнение девушки спросить забыли. Тони задумчиво потирал голову, сидя на лавочке, в то время как мужчина медленно выхаживал вокруг фонтана, не зная куда себя деть. Счастье его детей всегда стояло на первом месте, можно сказать являлось смыслом жизни. Один стал бандитом-калекой, другая влюбилась в потенциального зека. Казалось, что голова Виктора сейчас взорвется. Он знал, что не имеет право принимать решение за дочь, но она так быстро повзрослела. Неопытная, маленькая крошка в жестоком и опасном мире. А что если это не детская влюбленность и Настя действительно встретила своего человека? Может не такого, какого желали родители, но девушка с ним счастлива. А что если Виктор сейчас отпустит, не станет препятствовать, а потом дочь обвинит его, что не остановил, не предупредил, не запретил? Такие сложные ситуации, редкие и особо ответственные решения, бывали в жизни мужчины нечасто. Он сам не забыл свою молодость, влюбленность, чувства, романтику. Как бегал за девчонками и каждая новая — казалась, навечно.