Представив себя на месте отца Насти, Антон понимал его, колеблющегося и злого, но все же был готов бороться до конца. И Лоренц понятия не имел, что его взбудораженный адреналином мозг может выдать в напряженный момент. Виктор молча, но решительно отправился в сторону пруда с карпами. Бандит тут же подорвался, хватаясь за пушку, увидев реакцию девушки.
Настя изредка поглядывала на беседующих мужчин. Издалека разговор казался вполне спокойным, Антон никогда не был таким сдержанным, что-то не так. Стоило только догадываться о предмете их беседы. А как только Виктор двинулся в сторону пруда, девушка с ужасом начала отступать назад, поняв, что ее сейчас заберут, увезут, утащат в ненавистную квартиру, к ненавистным вещам с тотально разрушающей атмосферой.
— Я с тобой не поеду, — громко прокричала она быстро приближающемуся отцу. — Я не вернусь в эти стены, — продолжала девушка, пятясь назад, пока не уперлась в припаркованные бандитские машины. Антон медленно подходил к Виктору сзади с готовым к бою оружием.
— Я больше не хочу терпеть твои выходки и мамину депрессию, в которую ты ее вогнал, — Настя не плакала, не истерила, не психовала. Она просто боялась. Боялась вновь очутится там, где нет любви и заботы, где нет горячего обеда и семейных вечеров, где только отсутствие отца, болезнь матери и отрешенность брата. Там девушка чувствовала себя ненужной, лишней, чужой. Виктор подходил все ближе. Слова дочери причиняли невыносимую боль, но осознание о чем шла речь, что невидимыми для всех кадрами прокручивалось в померкших зеленых глазах, еще больше. Он позволял себе выпивать, буянить и засматриваться на других женщин. Настя замечала все это и с презрением смотрела каждый раз на него, молча крича о ненависти.
Виктор начал протягивать руки, чтобы схватить дочь и утащить в машину, как услышал за спиной звук взвода курка. Мужчина медленно остановился и замер, твердое дуло пистолета уперлось ему в спину. Настя наконец смогла выдохнуть все напряжение, что скопилось пока отец шел к ней.
— Сука, — цыкнул себе под нос мужчина. Он уже не был похож на любящего отца, желающего лучшего для своей дочери. — Как крыса, в спину, — усмехнулся мент и уже расслабленно опустил руки. — Ну что еще ожидать от сыночка такой грязной гниды, как «Калибр»? — Виктор вел себя не лучше, чем бандиты на стрелках. Таким отца Настя никогда не видела. Антон молча слушал мужчину и уже замахнулся ударить, как крик Громовой остановил его.
— Антон, — хрипло уберегла Тони от ошибки Настя, — хватит.
— Видимо, сегодня она поедет не с тобой, — весело шепнул на ухо Лоренц Виктору, стоявшему все еще под мушкой. Бандит хотел, как никогда, выстрелить в человека.
— Проваливайте отсюда, — с силой ткнув мужчину в спину в направлении ворот, рыкнул Антон. У Виктора невольно сжались руки в кулаки, он хотел разорвать поганца, забрать дочь и уехать, но удалось только кинуть злобную фразочку:
— Жаль, что та пуля прошла мимо тебя, — очень странно слышать что-то подобное от взрослого мужчины, но это был крик отчаяния, слова, сказанные из-за злости и бессилия. Виктор больше не знал, что делать. Он посмотрел в последний раз на Анастасию, ноздри на ее маленьком носике раздувались от ярости и гнева, щеки пылали красным, глаза наполнялись горечью; потом мужчина кинул пронзительный взгляд на Лоренца, что как разъярённый бык смотрел на него, и мирно побрел, не оглядываясь, к воротам, пораженный своей же любимой Настенькой. Терять родного ребенка он не хотел, хотя понимал, что наворотил достаточно, за что сейчас и выгребает по полной.
Эта бесконечная ночь сменялась «синим небом». Насте не стало легче или спокойней, зная, что ничего не кончено. Она просто засыпала в объятиях любимого человека на больничной кровати в вип палате, которую любезно выделил Хирург ребятам для отдыха.
========== Эпилог ==========
Сентябрь 1998
Первое сентября началось в актовом зале местного медицинского университета. Анастасия Викторовна Громова — студентка сто первой группы лечебного факультета, староста и стипендиат, сидела в первом ряду, нервно теребя бумажку с заготовленной приветственной речью. Белоснежный накрахмаленный халат, распахнутый по бокам, намекал на еще сохранившуюся капельку дерзкого азарта хозяйки. Хотя на маленьком носике уже породнились строгие, но элегантные очки в черной оправе. Единственное, что портило образ самоуверенной девушки — колпак, в котором не только она, но и все остальные, смотрелись нелепо. Кажется, что за месяц Настя повзрослела, отрастила волосы до плеч и сейчас прикрывала татуировку на запястье, что сделала с разрешения Антона, согласившись стать частью его группировки.
Девушку пригласили на сцену. Уверенно перебирая стройными ножками в туфлях на высоком каблуке, она поднялась по ступеням. Голос ее звучал ровно, громко и статно. Поприветствовав всех, староста пообещала свою поддержку ребятам, отличную учебу деканату, произнесла что-то воодушевляющее и сорвала зал аплодисментов. Стоя на сцене, Анастасия не выглядела, как приближенная Лоренца или дочь милиционера. Осанка, речь, личный выбор пойти учится, а не остаться «в подполье» за спиной у Антона. Настя хотела быть независимой, что не подходило под нравы тех времен.
В институты шли по инерции, молодые девчонки мечтали выйти замуж за дипломатов и не работать, а еще лучше — стать моделью или певицей. Но будущего врача-хирурга это не волновало. Да, Громова предпочла хирургию, хоть и считала это мужской профессией. Но кто знает, что ждет ее на пути длиною в шесть лет трудной учебы.
Выбор будущей профессии прошел не без участия известного в узких кругах Хирурга. Оставшееся летнее время Настя наблюдала с разрешения мужчины за его работой. Присматривалась к тяготам ремесла. Несмотря на все запреты Антона поступать в медицинский, девушка смогла уговорить молодого человека, аргументируя тем, что будет сама штопать его хоть каждый день.
В самом дальнем углу переполненного зала стоял как призрак Антон. Все так же по опасному очарователен, со своей ухмылкой, он себе не изменял: бритая голова, кожаная куртка, пострадавшая пару раз от пуль, берцы и военные штаны, заправленные в них. Лоренц пребывал в постоянном напряжении, как последние два месяца, так и сейчас. Он знал, что на каждом углу может поджидать опасность, только сейчас ответственность лежала за двоих.
Приветственное слово закончилось, и все стали покидать душный зал. Толпы сонных студентов кучками начали разбредаться по аудиториям. Громова оглянулась по сторонам, сдернув свой колпак с головы, и с возмущенным видом подбежала к Антону:
— Ты всегда будешь моей тенью? — присутствие Лоренца явно бесило. Когда она согласилась, а точнее сама настояла стать его девушкой, подумать не могла, что будет объектом наблюдения 24/7. Громова почувствовала, как деспот изменился: стал не доверять людям в два раза больше, возле себя собрал кучу охраны, Настя порой прогуляться не могла без своры его «отсидевших» волков.