— Поговори мне еще, — огрызнулся мужчина и достал шоколадку из кармана. — С первым днем тебя, — он улыбнулся, что показалось Насте слегка устрашающим. Но сладость девчонка радостно приняла. Милость сменилась на гнев, как только она увидела рассредоточенных по залу и среди толпы мужчин преступного вида.
— Ты считаешь есть чего бояться? — девушка пыталась сохранить максимальное спокойствие и не избить прямо тут Лоренца. Указав взглядом на всех прихвостней своего парня, что смогла вычислить среди студентов, продолжила. — Прекрати нагнетать, отец ничего нам не сделает, — Анастасия была явно в курсе, почему Тони так переживает. Порыв забрать дочь обратно случился у Виктора пару недель назад. Антон просто молчал, давая понять, что это не ее дело и безопасность — его зона ответственности. Насте осталось принять это, чему она безоговорочно подчинилась. Девушка громко и тяжело выдохнула, поцеловав Лоренца совсем не невинно, за что поймала взгляды в спину от новоиспеченных одногруппниц.
— Смотрят?
— Смотрят.
— Все?
— Все.
— Ладно… пойду. — усмехнулась студентка и натянула безобразный колпак на пшеничные волосы, отправившись к своей группе. Пока девушка шла, заметила двух расфуфыренных девиц, которые поступили сюда явно не благодаря своим знаниям. Они пожирали глазами ее бандита, то и дело прикусывая кокетливо губы. Закатив глаза, с хитрой ухмылкой Настя подошла к тем со спины:
— Он деспот, тиран и бандит, — напугала она девчонок.
— Однако тебя это не смущает, — тут же огрызнулись красотки, нагло глазея на парня.
— Потому что я еще хуже, — логично ответила Настя и тут же рявкнула, почувствовав себя старостой в полной мере, — быстро на пары! — те подпрыгнули от неожиданности и с недовольным видом пошли к основной группе. Наблюдая за всем происходящим, Тони лишь усмехнулся, хотя самолюбие потешил знатно, ведь он еще привлекательный.
*
Каждый семестр заканчивался срывами, слезами и патологической усталостью. Нервы были на пределе. Настя высаживала по несколько обойм на стрельбище, снимая стресс. От худышки Громовой оставались только кости, что пугало Антона и родных. Учеба давалась ей тяжело, куча информации, по истине сложной и порой непонятной. За первые полгода с курса вылетело около 50 студентов. Кто-то сдавался сам, кого-то выгоняли. Девушка держалась, как могла. Лоренца напрягало это не меньше, он готов был разнести весь университет от злости и несправедливости. И вопреки запретам возлюбленной, все же посетил парочку преподавателей с далеко не дружеским визитом, но медицинские профессора тоже оказались не из пугливых. Ситуация была на грани войны между Антоном и кафедрами, когда Анастасия по тернистому пути добралась до самого важного шестого курса. Практику разрешили проходить в той самой больнице, где зашивали и вытаскивали с того света ее брата, ее лично и всех, отныне, близких людей.
Девушка сменила круг общения, состоящий исключительно из бандитов, наркоторговцев, рэкетиров, их жен и верной подружки-Маринки, что нашла себе мужа в лице одного из приближенных Антона. С отцом она общалась мало, чуть больше с братом, который изредка приползал в крови, простреленный или порезанный, на порог их дома. Алекс восстановился, но уже не бегал и не прыгал в погонях, преследованиях. Он руководил процессами за креслом, но порой приходилось выезжать на места встреч, где постоянно схватывал пули.
Спустя шесть долгих лет буквально в аду, девушка гордо получила свой диплом «врач-хирург». Стоя на той сцене, где когда-то произносила речь первокурсникам, она сейчас с не меньшей гордостью поздравляла всех с преодолением такого непростого пути. Слезы наворачиваются сами собой. Настя не верила в то, что это позади, больше не будет унижений, оскорблений, зачетов, экзаменов и изнурительной зубрежки латинского языка.
Почетное место в первом ряду занял Степан Петрович, вдохновитель, внеуниверситетский наставник и гуру Настеньки. Он гордо смотрел на Анастасию Викторовну Громову — врача-хирурга; уже не ту девчонку, что Антон привел на осмотр, а молодую женщину, прошедшую тяжелейший путь.
Девушка с благодарностью взглянула на него с высокой сцены и бесшумно промолвила «Спасибо». Только Антона в зале она так и не заметила. Это удивило, разозлило и взволновало. «Как так? Может что-то случилось?» Настя не могла дождаться окончания церемонии, чтобы выяснить, где ее возлюбленный. Неожиданно на последних словах ректора в актовом зале погас свет. Все в недоумении стали озираться по сторонам. Включились колонки, и в полумраке прозвучал знакомый голос.
— Громова Анастасия Викторовна, — Настя узнала голос Антона, но не понимала, что происходит. Она взглядом искала молодого человека среди людей, но тщетно. Только головорезы, но не сам Лоренц.
— Не ищи меня в толпе, я здесь, — Антон коснулся плеча девушки, подойдя сзади из-за кулис. Казалось, он выглядел обычно, только слегка взволнован. Выпускница кинула взгляд на Хирурга, что явно знал к чему все идет и ехидно улыбался.
— Настя… — волнительно продолжил Тони, — я рад, что тогда сбил тебя на машине, — зал дружно ахнул и тут же улыбнулся. — Я рад, что ты оказалась столь настойчива и бесстрашна в те дни, — Громова слышала, как некоторые девчонки стали хлюпать носами и догадалась, что происходит, — ты стала моим спасением и надеждой на жизнь. Еще тогда у фонтана твоему отцу я сказал, что ты все что у меня есть… — с каждым словом Антону было все труднее и труднее говорить, от волнения комок подкатывал к глотке, и он делал длинные паузы. Настя расплылась в улыбке, такого Лоренца она видела впервые. Собравшись с духом, встав на одно колено, бандит произнес:
— Ты станешь моей женой? — он протянул девушке красивую коробочку из черного бархата, в которой сверкало дорогущее помолвочное кольцо. Все замерли в ожидании, даже жужжание мухи послышалось среди толпы, пока Настя приходила в себя от шока.
— Да-да-да-да, — закричала девчонка и, забыв про украшение, бросилась обнимать своего Антона. Все зал взорвался бурными овациями, свистами, криками с поздравлениями. Кто-то с завистью смотрел на целующихся влюбленных в эпицентре внимания, в то время как рассредоточенные по залу бугаи Антона завалили девушку цветами. Сейчас даже они казались более человечными и добрыми. Из-за кулис победно выскочила Маринка, довольная собой, ведь идея данного перформанса полностью принадлежала ей. Не зря же она отучилась на режиссёрском.
Приступ паники отпустил Антона, в тот же вечер он собрал всех в ресторан за свой счет — отмечать столь радостное событие. Гостей насчитывалось больше сотни, у каждого по стволу и в закромах еще по парочке гранат. Хоть на дворе и был две тысячи четвертый год, отголоски девяностых тащились за ребятами через десятилетия. В разгар праздника в дверях шумного заведения появился мужчина, а с ним под руку стояла женщина и рядом еще один силуэт — мужской. Из-за дыма от сигарет не сразу удалось рассмотреть пришедших. Через горькую пелену Настя с трудом узнала родных. Как реагировать на это она не представляла.
— Твоих рук дело? — поинтересовалась Анастасия у будущего мужа, сидевшего рядом с ней в центре п-образно выставленных столов.
— Вы должны поговорить, — подтвердил Лоренц свою причастность к их приходу.
— Ты стареешь, — огрызнулась недовольная пока еще Громова, намекая на сентиментальность бандита.
Девушка подошла к новоприбывшим. Мама выглядела хорошо, несмотря на долгую болезнь и все страдания, что ей пришлось пережить за последние годы. Алекс ходил с тростью из красного дерева с серебряным наконечником — подарком Антона, а отец, как всегда, уставший и злой, но сегодня с неприсущим ему сожалением и стыдом в глазах.