— Это ничего не значит, — отмахнулся он от девчонки, понимая, как подло и гадко выглядел. В этот момент чувства юной особы невозможно было описать, все разламывалось изнутри и трещало, как сухие ветки в лесу, отдавая глухим стуком в ушах. «Это всего лишь телодвижения» — жалобно прошептала себе под нос девушка, пытаясь не обвинять Тони и не винить себя.
Было примерно около трех часов дня, когда ребята добрались до города. Всю дорогу девушка думала, что больше никогда не увидит Лоренца, а если и пересекутся, то это будет мимолетный взгляд, холодный и ничего не значащий. Даже несмотря на все произошедшее, Антон дал четко понять, что это ошибка и не намерен что-либо продолжать. Девушка посчитала себя неинтересной для такого типа парней и тем более маленькой для Лоренца. Настя уже мысленно похоронила все возможные варианты их отношений, но ее не отпускало ощущение пустоты и боли. Она попросила остановить около универмага, и Тони подчинился. Юная особа хлопнула дверью, не проронив ни слова. В сердце маленькой девчонки бушевали гроза, гром, молния, что были больше нее в тысячу раз и разрывали изнутри. Хотелось кричать, плакать, убежать. Но она знала, что все пройдет… забудет его… губы. тело… запах… татуировки и неземного цвета глаза. Как только дверь машины захлопнулась, а силуэт все уменьшался и уменьшался в далеке, Антона накрыла пустота и грусть. Он больше не увидит ее? Эту занозу в заднице? Мужчина погружался в мысли глубже. Ему не хотелось отпускать эту чертовку. За два дня он привык. Привык к ней. К Насте. «Нет! Я же увижу ее еще» — внезапно загорелась мысль в голове Лоренца. Гелик резко отъехал от бордюра, но остановился посреди дороги, перегородив путь другим водителям.
— Через пять дней… заеду, — крикнул Антон, пытаясь переорать гудки недовольных автолюбителей. Это был шанс провести еще время с ней. Повторный осмотр у Хирурга. Бандиту было стыдно признаться, что эта девушка по-настоящему смогла добраться, через сковывающую ледяным айсбергом боль, до тонких граней души сурового мужика.
— Что? Зач.? А, осмотр, — Настя притворно недовольно выдохнула, уже покуривая сигарету, и небрежно кивнула в ответ. Тони уехал, а девушка еще долго смотрела ему в след. Внутри все сжималось. Ноги подкосились, она рухнула на длинные ступеньки крыльца, прикрыв лицо руками. Между тонких пальчиков тлела горькая сигарета, нет, это были не слезы, внутри лишь горькая пустота разъедала душу. Громова не понимала и понимала одновременно, почему все так происходит. Но повторный осмотр — это шанс еще раз встретиться и поговорить. «Может… да нет…» подумала и тут же перебила себя Настя на полуслове.
…
Пора домой. Анастасия устало брела по улице, разглядывая прохожих. Девушка проходила то место, где выбежала на дорогу, задержавшись на месте аварии. В голове промелькнули яркими картинками, как увидела мужчину над собой, как он открыл дверь и швырнул рюкзак. Сейчас Громовой казалось это каким-то насмешливым поворотом судьбы. В городе, где столько людей и машин, ее сбил именно Антон Лоренц. По дороге Настя купила сигарет, успев выкурить парочку, нехотя забрела в свой двор. Разбитая детская площадка, на которой постоянно сидели бомжи и местная алкогольная элита, задорно покачивающаяся на покосившейся качели; еле живая дверь от многочисленных пинков, ударов и отсутствия ремонта. В подъезде в нос бил отвратительный запах сигарет, мочи и алкоголя.
Настя нехотя отворила дверь в просторную квартиру родителей, и пропавшая дочка предстала перед родными. Мама сидела вся в слезах, отец обнимал ее ладони своими и утешал. Саша ходил по кухне туда-сюда, теребя в бутылку с водой, посматривая в окно. Обстановка была, мягко говоря, напряженная. Как только дверь с шумом захлопнулась, родственники бросили взгляд на вошедшего.
— Настюша, доченька, — кинулись родители обнимать уставшую на вид дочь. А из глаз девчонки полились слезы, она даже не заметила, как это произошло. Не обращая внимания на взрослых, словно их объятия были чем-то неважным, Настя смотрела мертвым взглядом на брата. Началась радостная суматоха, отец пробежался глазами по ранам на лице девушки и прижал ее к себе. И только Алекс виновато смотрел на слезы сестры, потирая свою короткостриженную голову, отводя стыдливо взгляд. Скинув рюкзак с плеч и вырвавшись из тягостных объятий, она прошла молча на кухню и села рядом с братом. Родители замерли и только наблюдали за детьми. Они понимали, что теперь между ребятами будет новый этап в отношениях.
— Прости… — хрипло и виновато произнес Алекс. Взрослые видели всю сцену из коридора. Напряжение чувствовалось даже там.
— Я тебя ненавижу лишь за то, что встретилась с этим… — стиснула зубы и сквозь боль произнесла девушка. — человеком… Лицом к лицу, — с этими словами она покинула кухню, обняв на ходу маму и папу, и закрылась у себя в комнате. Алекс даже не представлял какой смысл вложен в эти слова. Молодому человеку казалось, что она ненавидит и презирает своего обидчика, и понятия не имел, что его сестра пришла с разбитым сердцем. Впервые в жизни.
========== Разбитое сердце ==========
Что произошло в эти три дня никто так не узнал. Погруженная в себя Настя была не слишком разговорчива. Девушка засыпала с мыслями и фантазиями о Лоренце. Она мечтала, нет, она надеялась, что Антон одумается, поймет, как плохо без нее, как одиночество сковывает рассудок и сейчас же примчится сквозь ночную тьму к окнам ее дома, громко выкрикивая имя, сигналя клаксоном и делая различные сумасшедше-романтичные штуки на зло завистницам. Но ночь проходила так же безмолвно, как и прежде.
В особняке Насте показалось, что на мгновение они стали роднее. Его взгляд, такой полный, не как всегда, отпечатался в сознании Громовой. Она чувствовала нежность, словно Антон боялся навредить. «А если не одумается? И ничего не произойдет? Самой начать? Точно начну сама. Я смогу» — внутренние диалоги все чаще помогали настроиться на грядущую встречу. Это выглядело, как сумасшествие, но было достаточно эффективно. Саша постоянно наблюдал за сестрой, это походило на преследование, он попросту боялся заговорить, потревожить и спросить о тех трех днях. Хотя чувство вины разъедало парня изнутри.
Прошли злосчастные пять дней с того момента, как Настя вернулась домой. Их предстоящая встреча казалась последним шансом, который сможет покончить со всеми мыслями и сомнениями. Как в любом другом подростке, в Громовой кипела кровь, она думала, что будет теперь страдать всю жизнь из-за любви к плохому парню, однако понимала, что он не единственный в мире. Только вот это не объяснить гормонам и спазмам в груди.
Монотонный шум летнего двора прервал рев мощного мотора, а затем оглушительный сигнал клаксона. Антон, сидевший в черном немце, еще дважды обозначил свое присутствие, закурив в открытое окно Гелендвагена, и уставился вперед, словно гипнотизируя нужный подъезд. Настя нервно дернулась от неожиданности, услышав знакомый сигнал под окнами, почти как в ее грёзах. Только не было романтичных штук. Перебирая вещи в рюкзаке, девчонка наткнулась на скомканную бумажку, новый шквал воспоминаний накрыл ее с головой. Загадка… Она совсем забыла, что сохранила обертку. Со злостью девушка смяла блестящую бумажку и швырнула в другой угол комнаты. Зажившие раны на лице стали почти незаметны, кроме одной, что оставила весьма аккуратный шрам на скуле. Девчонке это даже понравилось. «Теперь мой труп точно смогут опознать, если не сожгут» — подумалось ей. Собрав только нужные вещи, Настя вышла из квартиры, затем из подъезда. Во дворе томился бывший похититель. Она запрыгнула в салон, и машина укатила, оставляя за собой легкую дымку от сухой земли.
В окно наблюдал Саша. Увидев, как его младшенькая сестра лихо залезла в авто врага, парень тут же вспыхнул от злости и гнева.