— Мы еще будем веселиться в свободной Польше. А теперь нужно идти дальше.
Стало рассветать, когда отряд переправился через реку. Некоторое время мы шли вдоль правого берега в высоком ивняке. Затем, обходя деревни, направились на юго-запад в сторону леса, раскинувшегося на склонах невысоких гор. Гвардейцев притягивало к лесу как магнитом. Бойцы оживились. Посыпались шутки. Каждый из нас верил, что лес даст нам защиту. К Мысленицкому бору мы приближались группками, но зрительной связи не теряли. Вскоре вступили в густую тень. Над нами, покачивая верхушками, величественно шумели стройные ели.
Я дал команду располагаться на отдых. После обеда небо затянули черные тучи. Стало темно. Подул сильный порывистый ветер. Деревья заскрипели, стали гнуться к земле. Послышались сильные раскаты грома. Бойцы бросились строить укрытие. В дело были пущены топоры, пилы. Не прошло и двадцати минут, как под деревьями выросло нечто вроде домика, прикрытого плащ-палатками.
Гроза бушевала до поздней ночи. Дождь лил как из ведра. Потоки воды с силой обрушивались на крышу нашего импровизированного убежища. Уровень воды в Рабе заметно поднялся. Река стонала. Мы ожидали, когда можно будет отправиться в путь для встречи с товарищами в Кальварьи и Вадовице.
Командующий округом Зигмунт еще в Коцмыжувском лесу приказал мне вернуться на троицу в родной район и провести совещание с партийным активом. Товарищи хотели увидеть гвардейцев, поговорить с ними.
Схватка на берегах Рабы
Когда дождь прекратился, мы двинулись в путь. Чарны шел впереди в головном дозоре. Чтобы обойти район Мысленице, отряд шел в направлении местечка Пцим, расположенного на противоположном берегу Рабы.
Идти было трудно: ноги скользили по размокшей земле. Поэтому отряд двигался медленнее, чем обычно. Черная, мохнатая, мокрая ночь поглотила горы, леса и фигуры бойцов, так что мы с трудом различали друг друга на расстоянии трех метров. Но ребята еще не чувствовали утомления и решительно шли вперед. Вот отряд поднялся на последнюю гору — и начался спуск к реке. Нашей ближайшей целью был мост на дороге, соединяющий Пцим с Зарабе. Головное охранение достигло реки. По-прежнему было темно, и мы не могли разглядеть, что делается на берегу. Беснующиеся потоки воды с грохотом неслись в долину. Река наводила страх. Никто не решился бы перебраться через нее вплавь — смельчака наверняка ждала бы смерть.
— Вот прижать бы здесь гитлеровцев. Всласть накупались бы перед смертью, — проговорил кто-то из гвардейцев.
От головной группы тем временем пришло донесение: «Мы у моста. Что делать дальше?» Я приказал группе остановиться, чтобы перейти мост всем отрядом. Ведь если мост в каком-то месте оказался разрушенным, для его восстановления могли потребоваться усилия всех бойцов. Чарны остановил свое отделение. К нему вскоре присоединилась остальная часть отряда.
— Давайте немного передохнем, ребята. Можете курить, только прикрывайтесь плащ-палатками, — сказал я гвардейцам.
Тесно прижавшись друг к другу, мы устроились на корточках у самого моста. Разговаривали вполголоса, так как за мостом проходило шоссе Краков — Мысленице — Закопане. За нашими спинами бурлила река. У деревянных опор моста вскипали самые настоящие водовороты.
— Как ты думаешь, можно перейти через мост? — спросил я у Чарного.
— Особенного доверия он не внушает. Имеет смысл кому-то пройти первому.
— Кого предлагаешь?
— Наших смельчаков, которым не страшно и окунуться, — Пометло и Володю.
— Перейдите на противоположную сторону, — приказал я ребятам, — проверьте, не сорван ли где настил. После выполнения задания сразу же возвращайтесь.
Володя и Пометло щелкнули каблуками, поправили обмундирование, погасили сигареты и двинулись к мосту. Ночная темнота сразу же поглотила их. Мы продолжали курить, пряча сигареты в рукавах. Рядом со мной сидел Чарны, а чуть дальше — остальные бойцы. Все ждали результатов разведки.
Прошло несколько минут. Послышался топот бегущих. Это были Пометло и Володя.
— Командир, жандармы! — доложил запыхавшийся Кальвин. — Их много. Идут в нашу сторону. Они уже на середине моста. Осветили нас фонарями и стали кричать «хальт», но мы бросились бежать.
Гитлеровцы, видимо, приняли наших разведчиков за бродяг или любителей ночных приключений. Нельзя было терять ни секунды. Мы с Чарным приняли решение: не пускать жандармов на нашу сторону.
Чарны бросился на противоположную обочину дороги, где расположилась вторая половина отряда.