Годуля (Юлек), как и большинство подпольщиков, был смелым парнем. Обращала на себя внимание его ожесточенность. Мне стоило больших трудов удерживать этого худого юношу с открытым взглядом от того, чтобы он не бросился на гитлеровцев средь белого дня. Вместе с товарищами он выслеживал воинские эшелоны на участке между Кальварьей и Хабувкой и уничтожал их. Несколько поездов взлетели в воздух вместе с мостами. Потери врага заметно росли.
В августе я узнал о его смерти. Он погиб от пули темно-синего полицейского во время облавы на одной из улиц в Кальварьи…
Подпольная организация ППР в Кальварьи и местный гарнизон Гвардии Людовой продолжали борьбу. На террор оккупантов они отвечали смелыми ударами.
Динамит из шахты «Кристина»
В соответствии с программой наших действий во второй половине июня 1943 года я с отделением из пяти партизан направился на левый берег Вислы. Мы решили захватить динамит на нижнем горизонте шахты «Кристина» (неподалеку от Тенчинека). Для серьезных операций против военных объектов и коммуникаций врага, имеющих целью дезорганизацию глубокого тыла гитлеровских армий (следует помнить, что по территории Краковского воеводства проходили главные железные дороги и шоссе, ведущие к восточному фронту), требовался динамит.
Вскоре перед нашими взорами предстала лента серебрившейся в лучах солнца Вислы. Убедившись, что ничто не угрожает нам, мы подошли к парому. Перевозчик оттолкнулся длинным шестом от помоста — и через несколько минут мы очутились на противоположном берегу. Поднялись на гребень земляного вала, оберегающего поля от наводнений, и осмотрели окрестности. Потом пошли по полевой дороге в направлении Чернихува. Там разместились в разных домах. Я остановился у родственников Чарного. Встретили меня с радостью.
Через несколько дней к нам прибыл из Кракова Зигмунт. Вид у него был усталый, только глаза горели прежним огнем. Обменявшись последними новостями, мы перешли к основному вопросу — о динамите.
Операция, которую я обдумывал сотни раз, была обсуждена во всех подробностях. Мы считали, что в шахте находится значительное количество динамита. Операцию следовало проводить только в воскресенье, когда под землей находилась лишь дежурная смена и двое-трое охранников. Справиться с последними особого труда не составляло. Оставалось решить, как перенести и куда спрятать динамит.
Ковальский неподвижно сидел у окна, не отрывая взгляда от зеленых лугов и начинающих желтеть полей. Ярко светило солнце. Листья на деревьях были словно погружены в дремоту.
— А ведь сегодня воскресенье, — сказал вдруг Зигмунт и, подумав, добавил: — замечательный день. Стоит ли ждать следующего воскресенья? А что, если тогда пойдет дождь?
Я посмотрел на него и понял, что он уже принял решение.
— Не стоит, — ответил я.
Когда пришел Очкось, я сообщил ему, что операция назначена на сегодня. Все приготовления уже были сделаны.
— Может быть, сегодня нам повезет больше, чем в прошлый раз, — заметил Очкось.
— Прежде всего следует известить товарищей. Сообщить им место сбора. Мы его не меняли, пусть остается прежним. Условный знак ты тоже знаешь: три коротких свистка, — объяснил я Очкосю.
— Будет исполнено, — отрубил тот.
В ожидании его извращения я остался с Зигмунтом. Успеет ли Очкось известить всех товарищей? Медленно тянулись часы. Вечерело. Когда я в третий раз подумал, что Очкосю пора бы уже быть на месте, дверь открылась и перед нами появился он сам. Тяжело дыша, Очкось присел к столу.
— Успел передать приказ всем, — только и смог произнести он.
Поблагодарив родственников Чарного за гостеприимство, мы двинулись в путь. С нами пошел на операцию и Зигмунт. Дорогу к лесу я хорошо знал. Чтобы успеть к месту сбора, пришлось ускорить шаг. Я подсчитал, что нам придется сделать в оба конца километров сорок. Времени, таким образом, было в обрез, тем более что летняя ночь коротка.
Около одиннадцати часов мы были на месте. Я тихо трижды свистнул и тут же услышал ответный свист. Через секунду мы очутились в кругу поджидавших нас членов ППР этого района. Отделение Гвардии Людовой, которое привел Грегорчик, было уже на месте. Опираясь о ствол огромного дерева, разговаривал с кем-то Коник из Чулува. Рядом с ним сидели Чекай из Кашува, Малик, Игнаций Тарговский, братья Петр и Игнаций Фелюсь, Франек Зайонц из Рыбной и еще более десяти человек. Через несколько минут к нам присоединилось еще несколько товарищей. Всего наша группа насчитывала около тридцати человек.